… а кто-то был - не повесть, а - роман.
А кто-то - нес под мышками орбиту
земли.
Ты знал, что ты лишь - бахрома
таких орбит,
замоченных в корыте,
как серое белье.
И жизнь была
кикиморой - рыжа, патлата, сжата, -
бесцветная, как мертвая пила,
и бурая, как в морге - медвежата,
и белая, как ванная вода,
и красная, как маки поцелуев,
утопленные в ванной…
…провода
танцуют - это прывыды-холуи
целуют тонких прывыдов-господ
в твоей крови, в ночных рубашках мятых
жеманно спящих…
Мир теряет плоть,
как сотни тысяч на себе распятых
кузнечиков
(в терновнике)…
Ловить
распятье чувств седьмых на одно-чувстве.
Смотреть, как мир, в тебя по кожу врыт,
кусает твою кожу, словно бусы -
котенок заигравшийся…
Как трезв
пятнистый нерв пространства в тебе-склепе
(как в телескопе)…
Ты богат. Как Крез,
когда цветнеет радужная зебра,
когда Вселенский Грусть буграми мышц
катает эвересты и ущелья,
когда закат безумен и мышист
на крошке сыра, хлеб же - ожерелье
на мысе губ, задевших воздух за
бездонно-эрогенный перешеек,
и жизнь летит, как в вечер - стрекоза -
все тише,
все бездумней,
все нежнее…
И чудится - на коже сыпет рай,
и стенки кожи - выплеском Гогена,
ярчее света..
Вздрогни!
Выбирай
свою соломку
и свою гиену,
и своего конька (не Боливар!),
и своего жеребчика,
и даже
свой слух и нюх, когда все-все дрова
вернутся в поле маков и ромашек
и прорастут корнями глубже ядр
земной коры, и вся вода из ванной
повесится в лазоревый скафандр
венер и марсов, но - не жизнь в скафандре! -
а бег -
сквозь свет и время -
на плечо
вселенной,
в кулачок галактик "Нету",
где матерь-печь в золе еще печет
тех прывыдов, что в темечке, как в сетке,
карасиками бьются - зо-ло-то…
Мой рыб желальный,
щук мой несуразный!
Когда вода воскликнет: "Горячо!
Зато -
прозрачно",
когда в воду канешь вазой,
когда очнешься от того, что ты
стал дождь и ил,
стал ил и дождь в русалке,
а над тобой - лягушки, как шатры,
и лодки - как нагие двое-спалки,
и под тобой - покой, и так тепло,
хоть кровь намажь теплом - и стерпит, стерпит!
И ты - теряешь плоть.
И мира плоть
в тебе, как в золотой сметане - стерлядь -
купается.
Кончается.
Конча…
- туда, где юг,
где патока и мякоть
под жилами.
И ты весь - как свеча,
горящая в бескрайнем поле маков
и алых гор.
Бесполая...
И весь
огромный космос гладит эту полость,
как муж и брат.
И страшно, что ты - Крез…
И это счастье падает, как волос,
с башки ветров и туч,
с башки твоих
лохматых прывыдов.
с башки иллюзий-гурий,
со звезд - соцветий лип и облепих,
и с черных стрелок ламп,
и с белой бури
в той ванной, что запомнила, как ты
из тела шел, как шелкопряд - из шелка, -
туда, где прозревают все кроты,
увидевшие сквозь глазную щелку
земли, как в поле маков и прымар
земля, как девка, дышит лепестково,
и небо пишет красочный роман -
цветами,
ветром,
дождиком и кровью,
и ты несешь за пазухой его,
пока другие - камни на ладошах,
чтобы упасть на маковый ковер,
чтобы согреть ковер бесполой дрожью,
чтобы тереть сверлом алмазным нос
орбит, серей белья, что мокнет в нытом
бесцветном влажно дышащем корыте,
в которое ты капал бы, как воск,
не будь вокруг такого буйства маков -
тех призраков, чья плоть - спела, как мякоть,
и ты в нее, как сок, навеки врос.
ох, любо! Ну красота же невозможная!
Когда-нибудь сойду с ума от твоих стихов, ага))) люблю их.
скорее, я сойду сума от их вредности)
спасибо огромное
Стих бесподобен. Действительно, красота!Уношу к себе.
Только там есть некоторые штрихи (то ли опечатки, то ли рука не успела за мыслью)
Если захочешь, я тебе покажу, хорошо?
сейчас исправлю опечатки, а тогда буду спрашивать)
спасибо
Ну вот. Ты практически всё исправила. Молодчина. Только мне кажется, "ярчее" - не обязательно, достаточно "ярче". Хотя, если считаешь, что надо оставить так - оставляй. И для тех, кто не знает украинского, надо, мне кажется, объяснить значение слов "прывыды" и "прымары" (сделать сноску). Больше замечаний-пожеланий у меня нет.
С удовольствием перечитала еще три раза)))))
ярчее - ну да, грамматически плохо. ритмически и для выделения - сойдёт)в общем, между этими двумя надо выбрать....
а сноски ненавижу.
сорри(
Да, в общем-то, сноски отвлекают внимание и не дают читать на одном дыхании. Наверное, кому интересно, тот найдет как узнать значение слова. Сейчас столько возможностей!))))
так вот именно)
честно говоря, впечатлили строки
… а кто-то был - не повесть, а - роман.
И жизнь была
кикиморой - рыжа, патлата, сжата, -
и белая, как ванная вода,
и красная, как маки поцелуев,
утопленные в ванной…
…провода
танцуют - это прывыды-холуи
целуют тонких прывыдов-господ
в твоей крови, в ночных рубашках мятых
жеманно спящих…
и еще, пожалуй, несколько
удивитнльное рядом
// кстати - для тех, кому нравится про повесть/роман - это было увековечено до меня, это фактически цитата, воспринимаеипя лично мной на грани плагиата, и если бы можно было избежать - избежала бы.
поэтому впечатления - не ко мне.
не моя заслуга
здоровско!!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.