Здесь начинается там – в занавесках острова,
который – не остров, но – островей заброшенных,
где горизонт в лоханке мешает пёстрое
небо с морской прадевственной белой лошадью
в яблоках тел; где печётся коврига племени
Двумба-маюмба, где в пене морской берлоги
полунезваные детские само-пленники
слушают диалоги:
как волна у волны спрашивает, проникая в секреты скважин
голубых молекул: « Ну же, скажи, чем дышишь?
Этими саламандрами с повышенной смертной влажностью?
Этими тритонами, у которых никогда не случалось рыжин
ртов, потому что нержавин поцелуев затапливал их – до ниточки,
до порога безумия, до той самой тропы бездонности?»
Волна о волну трётся.
Волна гладит волну по вытачкам
пенных скафандров.
Галька дерзит и колется,
Как наркоманка.
Волна у волны спрашивает: «Кого вынесешь,
Кого прощупаешь – этих бесчувственных крокодилов?»
А волна отвечает волне: «не записанных в смертник Гиннеса.
Умеющих гладить под водой холку великой седой Тортиллы.
Переписывающих «там» на «здесь».
Умеющих добывать свет из глазничек пепельной
амазонки воздуха, переходящей время по самой центральной кромке…»
… слушаем диалоги, зацепившись в волны, как незабудки – в петельки.
Ждём ломки.
***
…стоны земли сливаются в тихий выстрел.
Капли воды заплетаются в тысячи хокку.
Подводные люди заходят по горло в смыслы,
подводные люди наивно сплетают ноги.
За спиной, словно вечер, спелой
раскинулся город. Не досмотреть до шеек
хищных трущобок и вилл на холодных сваях.
В сумерках море стесняется и рыжеет:
люди морские в нём что-то там добывают, –
может, огонь…
***
Лёгкие солнца – на спелой спине. Вдохнуть
белый налив секунд. На песке бубенчик
тени пугливо вздрогнет. Оближет хну
с зоны ожога. Звезда, молодой буфетчик
звякнет в гнездо ладоней немного сна.
Выдавит крем из баллона Селены. В ковшик
спрячет накидку, плывущую, как косяк
рыбок, и человечков, что слиплись в коржик.
И разведёт огонь.
И расчешет рябь
кожи, как мир, дрожащей на межпланетье…
… мы в лёгких космоса тянемся, словно краб –
хрупкой клешней – по миллиметру к свету…
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
