...это кислая вата - сквозь форточку, мордой - к лицу:
отстирай, мол, мой сахар слезой, узкоглазой, как смайлик...
Половые условия. Коврик скребёт по свинцу
позвонков, на которых печать не стоит кинозала.
На которых стоит лишь клеймо простыни на воде,
сквозь которую мы - вверх руками растём по теченью
(вдоль теченья - кувшинки по горло стоят в кислоте,
и кувшинки - священны...)
Попроси у кувшинок спросить, где любимая, дом,
попроси у кувшинок коренья-побеги из рая...
По коричневой тюли пушинка стремится в ладонь -
как глаза самураев.
Как слепые глаза наши, ставшие спелыми. Как
наши хрупкие крики о помощи - кто нам поможет?
Вата смуглой спины?
Угасающий воздух-маяк?
Ледовитость кувшинов, похожих на жёлтые мощи
для вина, причащаясь которым мы снова растим
виноватость, случайность и корни запястий, пробитых
узкоглазой слезой нелюбви на полу из пустынь
и кроватных корыт, покорёженных в сонных кульбитах?
Усыпи, словно кошку - уколом в сопливящий нос.
Упокой, словно бог - "магдален", застрелившихся брошью...
Я приду к тебе сниться - киношкой, отбросившей хвост
голливудско-хороший....
Я приду к тебе - небо из тюбика пастой давить.
Я приду - вниз руками тонуть в одеяльных горячках,
пахнуть срезанной грудью палёной осенней травы
на закатах безбрачных.
Не люби меня - кислую змейку в небесном ручье,
что сквозь форточку в ватную душь затекает и руки
поднимает, сдаваясь... не зная, за что и зачем
заигралась в ворюгу...
Не люби меня.
Может, кувшинки подскажут...
Ладонь
отстирай от щеки. Оботри одеялочным смайлом.
Половые условия.
Время стучит молотком
по течению.
Кислая вата.
Целуемся льдом -
чтобы то, что ты - да, сдуру я перед сном не узнала...
Предчувствиям не верю, и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет:
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
II
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом,-
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
III
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.