Я не откажусь снова прожить свою жизнь от начала до конца. Я только попрошу права, которым пользуются авторы: исправить во втором издании ошибки первого
если выпить много сиропа,
изрезанного,
будто кленовый лист,
спазмами горла,
каменным комом молчания,
когда люди вокруг вымерли –
в белом лице
непаристого числа
потусемейного рода,
можно увидеть то,
о чём
не могли бы мечтать
даже смирные психи,
тишайшие подданные
Королевства Шприцев
и Мутных Зелёных Ванн…
–
видеть,
как вещи
превращаются
в скальпы индейцев:
Тапочки Рваный Тигр,
Лампочка Рана В Глаз,
Наволка Синего Водопада,
и всё это –
в мутном окне
под стриженными ресницами
(но в кадре не видно ножниц…)
ножницы
выпиваются
вместе с сиропом –
обучая тебя
вырезать печаль,
которая тебя не слушает,
вырезать из памяти
сотни шкафёнков-памятников,
вырезать из мысленных –
мыльных и в жуть взаправдошных,
а потом возвращаться к стрижке:
стричь свою сволочь,
ощущающую себя ахнутой,
стричь свою кожу,
чтобы смыть его сок без мякоти,
стричь свои глаза,
чтобы он в них не видел чёртиков,
стричь свои мысли,
чтобы казаться к нему ближе
и придумывать,
что всё это
так невозможно трогательно –
будто жираф,
кормящий сосцами
тысячу журавлей, летящих
из сердца зелёной пагоды
на паперть бумаги
с надписью пеплом: «паспорт»…
правда, утром
журавли возвращаются
на орбиты своя, и от этого
так приторно,
так трогательно думать,
что ножницы
улетели куда-то в форточку,
что кофе
горькоподобен чуду, чудеса же
творить некому вот уже больше
двух тысяч вечностей,
что близость –
это звероящер, выкормленный
молоком змеи
и зубами гиены (в трупиках
и прогорклой крови)…
утром
всё просто:
режется
лук,
тормозит такси,
из индейцев-скальпиков
воздвигается дом.
ты идёшь разносить будильники
или пиццу, болтая во рту
пузырьки безумия
из сиропа от кашля –
чтоб в горле хотя бы камушки
говорили друг с другом
и были друг другу ближе…
За Москва-рекой в полуподвале
Жил высокого роста блондин.
Мы б его помянули едва ли,
Кабы только не случай один.
Он вставал удивительно поздно.
Кое-как расставался со сном.
Батарея хрипела гриппозно.
Белый день грохотал за окном.
Выпив чашку холодного чаю,
Съев арахиса полную горсть,
Он повязывал шарф, напевая,
Брал с крюка стариковскую трость.
Был он молод. С лохматой собакой
Выходил в переулки Москвы.
Каждый вправе героя гулякой
Окрестить. Так и было, увы.
Раз, когда он осеннею ночью
Интересную книгу читал,
Некто белый, незримый воочью,
Знак смятенья над ним начертал.
С той поры временами гуляка
Различал под бесплотным перстом
По веленью незримого знака
Два-три звука в порядке простом.
Две-три ноты, но сколько свободы!
Как кружилась его голова!
А погода сменяла погоду,
Снег ложился, вставала трава.
Белый день грохотал неустанно,
Заставая его в неглиже.
Наш герой различал фортепьяно
На высоком одном этаже.
И бедняга в догадках терялся:
Кто проклятье его разгадал?
А мотив между тем повторялся,
Кто-то сверху ночами играл.
Он дознался. Под кровлей покатой
Жили врозь от людей вдалеке
Злой старик с шевелюрой косматой,
Рядом - девушка в сером платке.
Он внушил себе (разве представишь?
И откуда надежды взялись?),
Что напевы медлительных клавиш
Под руками ее родились.
В день веселой женитьбы героя
От души веселился народ.
Ели первое, ели второе,
А на третье сварили компот.
Славный праздник слегка омрачался,
Хотя "Горько" летело окрест, -
Злой старик в одночасье скончался,
И гудел похоронный оркестр.
Геликоны, литавры, тромбоны.
Спал герой, захмелев за столом.
Вновь литавры, опять геликоны -
Две-три ноты в порядке простом.
Вот он спит. По январскому полю
На громадном летит скакуне.
Видит маленький город, дотоле
Он такого не видел во сне.
Видит ратушу, круг циферблата,
Трех овчарок в глубоком снегу.
И к нему подбегают ребята
Взапуски, хохоча на бегу.
Сзади псы, утопая в кюветах,
Притащили дары для него:
Три письма в разноцветных конвертах -
Вот вам слезы с лица моего!
А под небом заснеженных кровель,
Привнося глубину в эту высь,
С циферблатом на ратуше вровень
Две-три птицы цепочкой.
Проснись!
Он проснулся. Открытая книга.
Ночь осенняя. Сырость с небес.
В полутемной каморке - ни сдвига.
Слышно только от мига до мига:
Ре-ре-соль-ре-соль-ре-до-диез.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
