Оркестр гремит басами
трубач выдувает медь
думайте сами, решайте сами
иметь или не иметь
А. Аронов
* * *
Я долго думал –
что на этом свете
иметь, а что
иметь не подлежит
Я составлял прикидочные сметы
Я проводил границы и межи,
придя к сему –
Иисус из Назарета
материальным скарбом не владел.
Не задержавшись долго в свете этом,
попал на крест.
За что такой удел
ему достался?
Что с него, вестимо,
слупить –
не олигарх, не конокрад?
Что отнял Он у них, прошедши мимо,
имея Царство где-то не от мира?
А Он увёл у них электорат
Электорат.
А это было стадо,
которое доил синедрион.
Под улюлюканье электората
владевший им к распятью подведён.
Но то не крест нёс на закорках Он –
Он нёс напильник,
чем мозги электорату
вправляли-шлифовали пастухи
Чтоб брат бревно в глаза и в уши брату
вставлял.
И слЕпы, и глухи
тельцы уставшего электората
паслись
на злачных нивах у реки,
влекущей это стадо
куда надо
Но это всё как-будь то сантименты –
Я быстро выбросил все давешние сметы
и стёр границы.
Со времён Иисуса
не изменилось ничего в улусах
вселенской скорби.
Материальный тлен
для одностадников суровый плен
и под Луной не видно перемен.
А я блажен.
Напильник для мозгов
скрежещет и летает где-то мимо.
Пускай летит до Иерусалима.
Не надо ничего.
Я не от стада.
Электората тоже мне не надо.
Я не Иисус – мне не сойти с креста
живым.
Звон чистого листа
щекочет мне интимные места
поют, недоцелованы, уста,
что длань должна быть
девственно пуста,
одной лишь мысли обнажённой рада
По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.
На правом борту,
Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
Папа Сатырос.
А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
Чтоб мачта гудела:
"Доброе дело! Хорошее дело!"
Чтоб звезды обрызгали
Груду наживы:
Коньяк, чулки
И презервативы...
Двенадцатый час -
Осторожное время.
Три пограничника,
Ветер и темень.
Три пограничника,
Шестеро глаз -
Шестеро глаз
Да моторный баркас...
Три пограничника!
Вор на дозоре!
Бросьте баркас
В басурманское море,
Чтобы вода
Под кормой загудела:
"Доброе дело!
Хорошее дело!"
Чтобы по трубам,
В ребра и винт,
Виттовой пляской
Двинул бензин.
Вот так бы и мне
В налетающей тьме
Усы раздувать,
Развалясь на корме,
Да видеть звезду
Над бугшпритом склоненным,
Да голос ломать
Черноморским жаргоном,
Да слушать сквозь ветер,
Холодный и горький,
Мотора дозорного
Скороговорки!
Иль правильней, может,
Сжимая наган,
За вором следить,
Уходящим в туман...
Да ветер почуять,
Скользящий по жилам,
Вослед парусам,
Что летят по светилам...
И вдруг неожиданно
Встретить во тьме
Усатого грека
На черной корме...
Так бей же по жилам,
Кидайся в края,
Бездомная молодость,
Ярость моя!
Чтоб звездами сыпалась
Кровь человечья,
Чтоб выстрелом рваться
Вселенной навстречу,
Чтоб волн запевал
Оголтелый народ,
Чтоб злобная песня
Коверкала рот,-
И петь, задыхаясь,
На страшном просторе:
"Ай, Черное море,
Хорошее море..!"
1927
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
