Оркестр гремит басами
трубач выдувает медь
думайте сами, решайте сами
иметь или не иметь
А. Аронов
* * *
Я долго думал –
что на этом свете
иметь, а что
иметь не подлежит
Я составлял прикидочные сметы
Я проводил границы и межи,
придя к сему –
Иисус из Назарета
материальным скарбом не владел.
Не задержавшись долго в свете этом,
попал на крест.
За что такой удел
ему достался?
Что с него, вестимо,
слупить –
не олигарх, не конокрад?
Что отнял Он у них, прошедши мимо,
имея Царство где-то не от мира?
А Он увёл у них электорат
Электорат.
А это было стадо,
которое доил синедрион.
Под улюлюканье электората
владевший им к распятью подведён.
Но то не крест нёс на закорках Он –
Он нёс напильник,
чем мозги электорату
вправляли-шлифовали пастухи
Чтоб брат бревно в глаза и в уши брату
вставлял.
И слЕпы, и глухи
тельцы уставшего электората
паслись
на злачных нивах у реки,
влекущей это стадо
куда надо
Но это всё как-будь то сантименты –
Я быстро выбросил все давешние сметы
и стёр границы.
Со времён Иисуса
не изменилось ничего в улусах
вселенской скорби.
Материальный тлен
для одностадников суровый плен
и под Луной не видно перемен.
А я блажен.
Напильник для мозгов
скрежещет и летает где-то мимо.
Пускай летит до Иерусалима.
Не надо ничего.
Я не от стада.
Электората тоже мне не надо.
Я не Иисус – мне не сойти с креста
живым.
Звон чистого листа
щекочет мне интимные места
поют, недоцелованы, уста,
что длань должна быть
девственно пуста,
одной лишь мысли обнажённой рада
И человек пустился в тишину.
Однажды днем стол и кровать отчалили.
Он ухватился взглядом за жену,
Но вся жена разбрызгалась. В отчаяньи
Он выбросил последние слова,
Сухой балласт – «картофель…книги… летом…»
Они всплеснули, тонкий день сломав.
И человек кончается на этом.
Остались окна (женщина не в счет);
Остались двери; на Кавказе камни;
В России воздух; в Африке еще
Трава; в России веет лозняками.
Осталась четверть августа: она,
Как четверть месяца, - почти луна
По форме воздуха, по звуку ласки,
По контурам сиянья, по-кавказски.
И человек шутя переносил
Посмертные болезни кожи, имени
Жены. В земле, веселый, полный сил,
Залег и мяк – хоть на суглинок выменяй!
Однажды имя вышло по делам
Из уст жены; сад был разбавлен светом
И небом; веял; выли пуделя –
И все. И смерть кончается на этом.
Остались флейты (женщина не в счет);
Остались дудки, опусы Корана,
И ветер пел, что ночи подождет,
Что только ночь тяжелая желанна!
Осталась четверть августа: она,
Как четверть тона, - данная струна
По мягкости дыханья, поневоле,
По запаху прохладной канифоли.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
