когда друзья, поссорившись, расходятся
не по углам, земля ведь круглая, а просто
от точки "вместе" по пунктирам к "чей-то остров",
и каждый в собственную жизнь до пояса,
до шеи вязнет, что мне остаётся?
стоять на перекрёстке и внимательно,
закрыв глаза, разглядывать их, будущих,
на удочку ловить, трубить им в дудочку,
что не бывает вместе ни предателей,
ни недругов, а я не так взыскательна,
чтоб не забыть, не выявить, запомнить
пустых обид шероховатость, вспышки
незваных слов. в дорогу барахлишко.
кто следующий? близится бездомность,
бегом туда, где скользко по наклонной.
у одиночеств что ни время, то "не с вами",
смотрю на вас закрытыми глазами
и думаю: а были ли друзьями?
местами - да, возможно, что местами.
учусь от вас не приходить незваной.
зима упала ноябрями. снег прошёл.
я - маленькая точка, где когда-то
мы жили вместе, отмечали даты
и верили: всё будет хорошо.
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
