Вот вам пять лет. Прощайтесь. Привыкайте
жить без любви и музыки. Строкой,
светёлкою мигнёт рояль. Пускай там
не все шесть рек и восемь стран - в какой
теперь найти вполне бесцельный вечер
и терпкий костерок на берегу,
где музыкой, наброшенной на плечи,
через поляны эхо на бегу
перенесут почти бесцельным телом...
Так, в пустяках и кружечках стемнев,
равнина тучи выдвинется в целом
бесстрастным гулом, выкатив не гнев,
но сожаленье...
Наземь!.. Наземь!.. Наземь!..
Упрямым пальцам в вечер не вогнать
тень обнажённой музыки.
Да разве
не скрытность сумрака войдёт в неё?
Как знать -
суждён ли нам конец пути в потёмках?..
Летящий гул поднимет дым столбом.
Вот вам пять лет и музыка! Потом -
остаться в одиночестве, негромко
в свежайшей тьме читать стихи ребёнка,
и вновь читать, плохие рифмы скомкав,
и закрывать веранду перед сном.
Петрович, почему 5 лет? В первую часть влюбилась... Во второй исступление " Наземь!..Наземь!...Наземь!" даже пугает...
Так ведь ещё шесть рек и восемь стран. Шут его знает! Как говорила, рыдая и сморкаясь, госпожа Мурашкина в исполнении Фаины Раневской: "Извините, это у меня -- личное, биографическое!"
За то, что напугал, приношу искренние извинения! Люблю, подлец, девушек пугать. С младых ногтей, прост-таки!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Сигареты маленькое пекло.
Тонкий дым разбился об окно.
Сумерки прокручивают бегло
Кроткое вечернее кино.
С улицы вливается в квартиру
Чистая голландская картина -
Воздух пресноводный и сырой,
Зимнее свеченье ниоткуда,
Конькобежцы накануне чуда
Заняты подробною игрой.
Кактусы величественно чахнут.
Время запираться и зевать.
Время чаепития и шахмат,
Кошек из окошек зазывать.
К ночи глуше, к ночи горше звуки -
Лифт гудит, парадное стучит.
Твердая горошина разлуки
В простынях незримая лежит.
Милая, мне больше длиться нечем.
Потому с надеждой, потому
Всем лицом печальным человечьим
В матовой подушке утону.
...Лунатическим током пронизан,
По холодным снастям проводов,
Громкой кровельной жести, карнизам
Выхожу на отчетливый зов.
Синий снег под ногами босыми.
От мороза в груди колотье.
Продвигаюсь на женское имя -
Наилучшее слово мое.
Узнаю сквозь прозрачные веки,
Узнаю тебя, с чем ни сравни.
Есть в долинах великие реки -
Ты проточным просторам сродни.
Огибая за кровлею кровлю,
Я тебя воссоздам из ночей
Вороною бездомною кровью -
От улыбки до лунок ногтей.
Тихо. Половицы воровато
Полоснула лунная фольга.
Вскорости янтарные квадраты
Рухнут на пятнистые снега.
Электричество включат - и снова
Сутолока, город впереди.
Чье-то недослышанное слово
Бродит, не проклюнется в груди.
Зеркало проточное померкло.
Тусклое бессмысленное зеркало,
Что, скажи, хоронишь от меня?
Съежилась ночная паутина.
Так на черной крышке пианино
Тает голубая пятерня.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.