Грушницкий. Мэри. К ним, опять.
Как много в эгоизме детском
прелестных черт!
Дуэль... Наследство...
В альбомы барышням писать...
Уже мы - с ними, мы - оттуда.
От книжных переплётов в наши дни
проходит нить несчастия и чуда.
Мы кружимся, мы счастливы, покуда,
упрямые, так счастливы они.
Мы забываем всё. На день вперёд
хватает нам прозренья с ними вместе.
Кавказ пустынен.
Ясный холод чести
нас вместе с ними к гибели ведёт.
Но чист Эльбрус. Но близок он и страшен.
... всерьёз влюбляются, в камине письма жгут,
в заложенном имении живут...
Мы с ними вместе пьём из этой чаши,
на день забыв кладбища наши,
уснув на несколько минут.
Так улетай скорей за ними всеми!
Так глубже спи!
Покуда наше время,
поднявши лоб, не взглянет сквозь века -
всё наше здесь: беседки, облака,
драгуны, барышни, играющие дети,
ленивые насмешки чудака,
дуэль в предгорьях на рассвете...
Горит свеча и - скучно.
Далека
кровавой мудрости великая тоска.
Но как-то зябко в ночи эти.
и велико страдание. чудес
как будто нету. есть свеча, покои.
есть человек, страдающий тоскою,
опасный есть черкесом частым лес.
есть плиты гор, есть одеяла гор.
а шапки: эльборусу да казбеку.
вернёмся к девятнадцатому веку.
завёрнут в хвою каменный топор.
все выпили большие кубки крови.
и валерик кончается любовью.
да-да, река, что скачет, как костёр.
что смерти называем снова, снова.
мы чудаки, но есть иное слово,
чтоб обозвать нас, есть иной замес
из доброго и злого человека,
который, если б только не воскрес,
то превратился б в каменного грека,
что пушкина не зря перечитал.
так каждый грек однажды русским стал,
но выжила одна библиотека.
Один ларёк, одна библиотека,
Одна бутылка пива на двоих,
один на всех, но – гениальный, стих,
и больше ничего. Всё вывезли у них.
Спасибо!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв.
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.
1836
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.