этот город немного не наш.
он так страшен, как баня ночами,
где не дрыгает банник плечами.
банный лист засосала стена.
этот город глубок, как рояль.
он почти как большой механизм.
издающий шумы организм.
я затылком на ветер нажал.
бубенцами навес в виде веток
и железа звезды и ворон.
этот город, на пешего редок
переулком из прошлых времён.
я войду в этот дворик пустынный,
что как сломанный барабан
по струне, что привязана к дыне,
зазвучал, как большая домбра.
солнце в синем пространстве не тонет.
одноокий спасательный плот
для лучей, что в звучаний тонут
и расплавленный город плывёт.
спасибо
сила, да. и глубина невероятная.
Спасибо!
люблю с надрывом стихи, но искренние. вот как это.
Спасибо!
Ед, глубина, видимо, точно, невероятная. Я не донырнула. Поняла только, что плохо ЛГ (я?),(он же бард?) "Этот рот" вы пишете, а ведь раньше "рта" не было. "Груши" особенно заитриговали. Но игра словами очень понравилась.)
этот в первой строфе и этот во второй - ни на что не наталкивает?
А груша на гитару не походит по форме?
Ну и хорошо, что не донырнули - ударились бы о дно - расшиблись)
Всё. Теперь выхода у меня нет. Умираю от любопытства. Город - это и есть бард?
"...Должно быть раньше губ..." - в нашем случае - рта... )))
Цитату не знаю, Ед. Номинирую, короче.)
Симпатичная штучка.
изящная вещица и т.д.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.