Раннее утро. Дворец. В королевских покоях смятенье,
Гнев государя сегодня особенно злобен и страшен -
Топает ножками в тапочках, всех обвиняет в измене:
"Заговор! Путч! Революция! Где полицейская стража?"
Бешеный крик разбудил и достал из перин королеву,
Та прибежала и остолбенела: - "Нет, я с тобой тронусь.
Встал ты с постели с которой ноги? Ах, наверное, с левой.
Бегаешь голым, бесстыдник, напялил хотя бы корону."
"В том-то и дело, - речёт ей супружник, а сам чуть не плачет, -
Кануло всё в неизвестность - рубашка, камзол, панталоны...
Если не заговор, не революция - что сие значит?
Видимо, кто-то забрал и одежду, и власть, и корону.
Кстати, куда делся шут? Пусть придёт, рассмешит и утешит.
Вечно в коровнике прячется старый дурак, простофиля.
Живо найдите его, приведите, и пусть он не брешет,
Будто всё утро испытывал новые грабли и вилы."
Паж побежал, но вернулся один, и принёс сообщенье:
"Ваше величество, умер ваш шут, он лежит и не дышит."
"Как это умер? Да как он посмел? Да не будет прощенья!
Я не приказывал, ты перепутал всё, глупый мальчишка!"
Мёртвый дурак возлежал в королевской одежде, в короне.
Видимо, джокер заранее чувствовал - смерть уже близко,
Вот и, решив напоследок, что шутка должна быть коронной,
Он ухитрился и здесь посмеяться в предсмертной записке:
"Здравствуй, мой голый король. Я служил тебе верой и жизнью,
Был наподобие друга, душевной целительной прачкой.
Если бы умер дурак, то никто б не отпраздновал тризну,
Если же умер король, а не шут, кто-нибудь да поплачет."
как орлята с казённой постели
пионерской бессонницы злой
новизной онанизма взлетели
над оплаканной горном землёй
и летим словно дикие гуси
лес билибинский избы холмы
на открытке наташе от люси
с пожеланьем бессмертия мы
2
Школьной грамоты, карты и глобуса
взгляд растерянный из-под откоса.
"Не выёбывайся. Не выёбывайся..." -
простучали мальчишке колёса.
К морю Чёрному Русью великою
ехал поезд; я русский, я понял
непонятную истину дикую,
сколько б враг ни пытал, ни шпионил.
3
Рабоче-крестьянская поза
названьем подростка смущала.
Рабоче-крестьяская проза
изюминки не обещала.
Хотелось парнишке изюмцу
в четырнадцать лет с половиной -
и ангелы вняли безумцу
с улыбкою, гады, невинной.
4
Э.М.
Когда моя любовь, не вяжущая лыка,
упала на постель в дорожных башмаках,
с возвышенных подошв - шерлокова улика -
далёкая земля предстала в двух шагах.
Когда моя любовь, ругаясь, как товарищ,
хотела развязать шнурки и не могла -
"Зерцало юных лет, ты не запотеваешь", -
серьёзно и светло подумалось тогда.
5
Отражают воды карьера драгу,
в глубине гуляет зеркальный карп.
Человек глотает огонь и шпагу,
донесенья, камни, соседский скарб.
Человека карп не в пример умнее.
Оттого-то сутками через борт,
над карьером блёснами пламенея,
как огонь на шпаге, рыбак простёрт.
6
Коленом, бедром, заголённым плечом -
даёшь олимпийскую смену! -
само совершенство чеканит мячом,
удар тренирует о стену,
то шведкой закрутит, то щёчкой подаст...
Глаза опускает прохожий.
Боится, что выглядит как педераст
нормальный мертвец под рогожей.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
