Всё ведь когда-то кончается, Белла Ахатовна,
Слёзы смахнуть, улыбнуться, и успокоиться,
Долго Вас ждали Цветаева вместе с Ахматовой,
И воссияла над нами Святейшая Троица.
Как же теперь называют Вас шестидесятницей,
Многим длинней Вы держались в пегасовом стремени,
Вам сквозь века путешествовать Огненной Всадницей,
Вашим творениям не уместиться во времени.
Что же о Вас горевать, коль Вы Богом сосватаны,
Светлым талантом и вечною славою венчаны,
Руки святые целую Вам, Белла Ахатовна,
Тонкого лирика и ослепительной женщины.
Квартиру прокурили в дым.
Три комнаты. В прихожей шубы.
След сапога неизгладим
до послезавтра. Вот и губы
живут недолго на плече
поспешным оттиском, потёком
соприкоснувшихся под током,
очнувшихся в параличе.
Не отражает потолок,
но ежечасные набеги
теней, затмений, поволок
всю ночь удваивают веки.
Ты вдвое больше, чем вчера,
нежнее вдвое, вдвое ближе.
И сам я человек-гора,
сошедший с цирковой афиши.
Мы — дирижабли взаперти,
как под водой на спор, не дышим
и досчитать до тридцати
хотим — и окриков не слышим.
(1986)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
