1
Под вечер в сумерках забытое окно
открыто в сад.
Темно, но свет не нужен.
Стоят деревья, вслушиваясь вчуже
в бубнёж по телику.
Растениям дано
любую дичь серьёзно слушать,
и гроздью листьев, вылезших наружу,
глядеть в закат так долго, так давно.
Пиликнет трубка. Вылезет из свитка
чужая жизнь. Распахнута калитка.
И тьма, напоминающая трюм,
хрустит в листве, топорщась от избытка
рогатых раковин, хранящих этот шум.
2
Прищурившийся сад глядит из-за калитки.
Медлительные тени, как улитки,
ползут по гравию, антеннками рогов
нащупывая смысл в обрывках быстрых слов,
не исчезающих в закатной атмосфере,
в тот час, когда открыты настежь двери,
и время вечное бесстрашно, как малыш,
бредёт по берегу, вдыхая запах йода,
и раковины ищет возле лодок,
всё глубже в ночь входя, где окна лишь
покрыты плёнкой дня, светившего когда-то,
и тянутся туда, как бы в нутро заката
пытаясь заглянуть поверх соседних крыш.
Мне всё покоя не дает "забытое окно". Кем же оно забыто? Лиргер забыл, что у него есть окно, но не забыл его открыть? Не понятно.
А остальное - хорошо, ей богу хорошо.
Просто - забытое, без людей, без движения...
Спасибо!
Чудесно, Петрович.)
Спасибо, Наташа!
очень хорошее
Спасибо!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Вот и все. Конец венчает дело.
А казалось, делу нет конца.
Так покойно, холодно и смело
Выраженье мертвого лица.
Смерть еще раз празднует победу
Надо всей вселенной — надо мной.
Слишком рано. Я ее объеду
На последней, мертвой, на кривой.
А пока что, в колеснице тряской
К Митрофанью скромно путь держу.
Колкий гроб окрашен желтой краской,
Кучер злобно дергает вожжу.
Шаткий конь брыкается и скачет,
И скользит, разбрасывая грязь,
А жена идет и горько плачет,
За венок фарфоровый держась.
— Вот и верь, как говорится, дружбе:
Не могли в последний раз прийти!
Говорят, что заняты на службе,
Что трамваи ходят до шести.
Дорогой мой, милый мой, хороший,
Я с тобой, не бойся, я иду...
Господи, опять текут калоши,
Простужусь, и так совсем в бреду!
Господи, верни его, родного!
Ненаглядный, добрый, умный, встань!
Третий час на Думе. Значит, снова
Пропустила очередь на ткань. —
А уж даль светла и необъятна,
И слова людские далеки,
И слились разрозненные пятна,
И смешались скрипы и гудки.
Там, внизу, трясется колесница
И, свершая скучный долг земной,
Дремлет смерть, обманутый возница,
С опустевшим гробом за спиной.
Сентябрь 1906
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.