Попроси молоток достучаться до сердца чужого –
сгоряча разобьёт себе лоб и до ручки дойдёт,
что скрипит на подмокшем листе в рукавицах ежовых,
кровоточа чернильной капелью на тысячу нот.
Вот и кончен февраль. Он подсчитан моим молоточком,
за небесной рекой вместе с месяцем в бездну забит,
он разобран по дням и растащен по медленным ночкам,
уничтожен в четверг, до секунды прожит и забыт.
Это мне ли тебе объяснять, что не надо иного,
что не раз и не два февралём себя день наречёт,
но вот здесь и сейчас всё мне видится снова и снова,
как из раны холма вытекает на снег ручеёк.
Я жизнь люблю и умереть боюсь.
Взглянули бы, как я под током бьюсь
И гнусь, как язь в руках у рыболова,
Когда я перевоплощаюсь в слово.
Но я не рыба и не рыболов.
И я из обитателей углов,
Похожий на Раскольникова с виду.
Как скрипку, я держу свою обиду.
Терзай меня - не изменюсь в лице.
Жизнь хороша, особенно в конце,
Хоть под дождем и без гроша в кармане,
Хоть в Судный день - с иголкою в гортани.
А! Этот сон! Малютка-жизнь, дыши,
Возьми мои последние гроши,
Не отпускай меня вниз головою
В пространство мировое, шаровое!
1958
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
