Сеяли камни, да выросли валуны…
Полковник, есть разговор, неприятный даже:
Вы находитесь в состоянии перманентной гражданской войны,
по вечерам швыряетесь бомбами в экипажи.
Без променадов и завтраков на траве
Вы совершаете диверсию за диверсией,
и джокер у вас припрятан – правильно, в рукаве,
камень - за пазухой, а яд, безусловно, - в перстне.
Полковник, война окончилась лет этак сто назад,
в Ставке забыли про вас, перед тем, как спиться
и в забытьё уйти. А года летят
как пятаки – инеем на ресницы.
Мой дорогой, Вам стоит чуток остыть,
выйти на свежий воздух, захлопнув двери.
Время рубить концы и сжигать мосты,
только уже не за собой, а перед.
Вижу резон, предосенний, в глухую тишь
вырваться. Накрест окна забив на даче,
выть в них, набравшись горькой, – "Шумел камыш…"
и в потолок мычать: "Госпожа удача…"
... Зубчатые колеса завертелись в башке В промокшей башке под бронебойным дождем Закипела ртуть, замахнулся кулак Да только если крест на грудь, то на последний глаз - пятак.(Летов)
И.Бродский "Письмо генералу Z".
Это не здорово, не соглашусь в этот раз с Володей. имхо. Выспренняя, пустословная версификация. имхо. Вы простите меня за резкость, Никита, - это, действительно, совсем имхо, может быть, я совсем, совсем неправа, ибо стих из разряда тех, которые я не люблю активно. И, соглашусь с Катрин, иней на полковничьих ресницах звучит несколько э.., жеманно.
Наташа, спасибо. Перечитал Бродского. Да нормальная у Никиты версификация. Весело, иронично и легко написано и читается. " Пятаки на ресницы"? Возможно что из другой немного оперы. А в остальном, мне лично очень близок и понятен этот докихотствующий полковник.
Ну, если так взглянуть- весело, иронично, то... , как то мне не пришло в голову так посмотреть. Хотя последний катрен болезненный реально и самый лучший, как по мне. Всё равно, снимаю упрёки, они несправедливы, пожалуй.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.
Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.
Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.
Плывет во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.
Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
28 декабря 1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.