Обои на залив, на гору телевизор.
А ваза в небо, если бы не потолок.
Готовлю чайный сбор, как опытный провизор -
успею на закат я совершить глоток.
Вздохну на диска край (обрезанного морем) -
утонет он во тьме всего за пять минут,
и канет старый день. Но это полугоре -
на завтрашний восход я кофе заварю.
На много лет вперед не надышусь прибоем
и пару юрких звезд не схороню в горсти.
Пилат молчит, надев с кровавым плащ подбоем.
Прости, Иешуа, поговорим? Прости...
Она пришла с мороза,
Раскрасневшаяся,
Наполнила комнату
Ароматом воздуха и духов,
Звонким голосом
И совсем неуважительной к занятиям
Болтовней.
Она немедленно уронила на пол
Толстый том художественного журнала,
И сейчас же стало казаться,
Что в моей большой комнате
Очень мало места.
Всё это было немножко досадно
И довольно нелепо.
Впрочем, она захотела,
Чтобы я читал ей вслух "Макбета".
Едва дойдя до пузырей земли,
О которых я не могу говорить без волнения,
Я заметил, что она тоже волнуется
И внимательно смотрит в окно.
Оказалось, что большой пестрый кот
С трудом лепится по краю крыши,
Подстерегая целующихся голубей.
Я рассердился больше всего на то,
Что целовались не мы, а голуби,
И что прошли времена Паоло и Франчески.
6 февраля 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
