Это, когда вместо перины – гравий, это, когда вместо объятий – плети.
Это, когда нежную душу брали, рвали, смеясь, грязные злые дети.
Или игра, или дурная шутка, или Земля вертится еле-еле.
Это, когда станет немного жутко жить и дышать в собственном рваном теле.
Или зашить, долго лечить и нянчить и привыкать к выдуманным движеньям.
Это, когда видишь, что всё иначе, что не всегда верующий блажен. Я
сделаю шаг, выплюну наземь горе, сделаю шаг, часто меняя лица.
Это, когда сердце застряло в горле, это, когда сердце забыло биться.
Бесится боль венами-кружевами, ночь коготком шкрябает по пластинке.
Это, когда вроде еще живая, но вместо рук – две угловатых льдинки.
Это, когда после холодных клеток мчишься наверх, чтобы как можно выше.
Это, когда жизнь календарным летом рвется к концу, зная, что время вышло.
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
