Ходит-бродит, ничего не понимает
ни в политике, ни в бабах, ни в футболе.
Из хромого шкафа книги вынимает
и читает их по собственной же воле.
Курит, пьёт, марает белую бумагу
и любовь, насилу сдерживая ропот,
за углом подкарауля бедолагу,
снова ввинчивает в сердце мягкий штопор.
Он смеётся над подобьем прежней пытки,
треплет бедную, убогую по щёчке.
Жизнь несётся вскачь со скоростью улитки,
расставляя там и сям тире и точки
и другую пунктуацию, но чаще
и вернее попадаются пробелы.
И по ним, как по зарубкам в некой чаще,
он бредёт за жизнью в некие пределы.
И пробелы заполняются словами
из дырявого поэтина кармана.
И по ним он возвращается за вами -
выплывает, словно месяц из тумана.
Ордена и аксельбанты
в красном бархате лежат,
и бухие музыканты
в трубы мятые трубят.
В трубы мятые трубили,
отставного хоронили
адмирала на заре,
все рыдали во дворе.
И на похороны эти
местный даун,
дурень Петя,
восхищённый и немой,
любовался сам не свой.
Он поднёс ладонь к виску.
Он кривил улыбкой губы.
Он смотрел на эти трубы,
слушал эту музыку .
А когда он умер тоже,
не играло ни хрена,
тишина, помилуй, Боже,
плохо, если тишина.
Кабы был постарше я,
забашлял бы девкам в морге,
прикупил бы в Военторге
я военного шмотья.
Заплатил бы, попросил бы,
занял бы, уговорил
бы, с музоном бы решил бы,
Петю, бля, похоронил.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
