Одна квартира, тапками по пеплу,
Затем расшвыривая по углам носки,
Окурков пара в банке из-под Пепси,
Откуда отхлебнул случайно. Волоски
На чайнике - откуда? -, на бумаге
Со знаками (не водяные знаки,
а ручкой накаляканы в тетради,
так много-много знаков, не загладить),
А на полу я уж молчу. (а в голове верчу:
"хочу, хочу," - слепая и немая рифма)
Одна квартира.
Поговорим-ка мы о мире,
Поговорим-ка о зарплате в чистом белом офисе,
Поговорим... Сейчас, я только с кресла волосы смахну...
Поговорим про старину! ("тону, тону")
Когда для гражданина смыслом
Наполнена была, и простотой, и жизнью
Наполнена была ("ушла, ушла")...
Сейчас, я волосы смахну лишь со стола.
Была...
...Конечно будем, закипает,
Тебе какого? Сахар? С чем? Готово. Налит.
(а снег все вАлит, вАлит... - Нет, валИт, валИт.)
Была осмысленна... (я? мне нельзя: колит...)
...И знаешь, даже римлянин-гоплит,
При всех проблемах с пищей и сортиром,
Намного был сча... Счас, достану сыра
и... Мухи? Временно. Квартира
Такая, знаешь, это ненадолго.
Так вот. И римлянские полки
(- полкИ.) Да-да... и римские полки
При всем упадке были столь стойки,
что... (- стОйки.) Да, ты прав. Переночуешь? Есть и койка...
Ну что ж. Похвастаться, что удалась попойка,
На этот раз не сможем... Что? Галоши?
Там, где оставил их, в прихожей...
Ты не расстроен? Да я тоже...
Последний щёлк замка.
Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
с темнотой на спине,
разжигая, как искорки бус,
свой хрусталик во сне.
Ни волхвов, ни осла,
ни звезды, ни пурги,
что младенца от смерти спасла,
расходясь, как круги
от удара весла.
Расходясь будто нимб
в шумной чаще лесной
к белым платьицам нимф,
и зимой, и весной
разрезать белизной
ленты вздувшихся лимф
за больничной стеной.
Спи, рождественский гусь.
Засыпай поскорей.
Сновидений не трусь
между двух батарей,
между яблок и слив
два крыла расстелив,
головой в сельдерей.
Это песня сверчка
в красном плинтусе тут,
словно пенье большого смычка,
ибо звуки растут,
как сверканье зрачка
сквозь большой институт.
"Спать, рождественский гусь,
потому что боюсь
клюва - возле стены
в облаках простыни,
рядом с плинтусом тут,
где рулады растут,
где я громко пою
эту песню мою".
Нимб пускает круги
наподобье пурги,
друг за другом вослед
за две тысячи лет,
достигая ума,
как двойная зима:
вроде зимних долин
край, где царь - инсулин.
Здесь, в палате шестой,
встав на страшный постой
в белом царстве спрятанных лиц,
ночь белеет ключом
пополам с главврачом
ужас тел от больниц,
облаков - от глазниц,
насекомых - от птиц.
январь 1964
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
