Слишком холодно. На ногтях вновь потрескался лак,
Ярко-красные крошки липнут к рукам на столе;
И если всё наконец-то выйдет когда-нибудь «Так»
Обещай хоть чуть-чуть поменяться в небритом лице.
Кофе? Можно сразу подкожно, без пудры и без молока.
Мне оставь разве что аромат бурой пены с корицей.
Я могу вновь соврать, что была, как всегда, не права,
Из рук вон, оказавшись, плохой и дурной ученицей.
Я могу… но к чему вязкость жестов, слова и стихи,
Что застряли вне горла так приторно низко и едко?
А давай притворимся, что наши с тобою грехи
Растворились, став пенкой в кофейнике, еле заметной?
Сердце бьёт в эрогенную зону
чем-то вроде копыта коня.
Человечество верит Кобзону
и считает химерой меня.
Дозвониться почти невозможно,
наконец дозвонился — и что? —
говорит, что уходит, безбожно
врёт, что даже надела пальто.
Я бы мог ей сказать: «Балаболка,
он же видео — мой телефон,
на тебе голубая футболка
и едва различимый капрон».
Я бы мог, но не буду, не стану,
я теперь никого не виню,
бередит смехотворную рану
сердце — выскочка, дрянь, парвеню.
Сердце глупое. Гиблая зона.
Я мотаю пожизненный срок
на резиновый шнур телефона
и свищу в деревянный свисток,
я играю протяжную тему,
я играю, попробуй прерви,
о любви и презрении к телу,
характерном для нашей любви.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
