Повесилась на вОжжах Алевтина.
Как барыне об этом доложить?
У барыниной дочки именины.
В столовой гости кофей стали пить.
Накушаются кофею с пирожным
И в сад, пойдут послушать соловья,
А тут она висит мешком дорожным.
Беда, беда, что делать-то друзья.
Приказчик Прохор строго сдвинул брови.
"Кто допустил? Без дозволенья как
Она посмела тут спектаклю строить!"
Притихшей дворне показал кулак.
Пока вся челядь суетилась в страхе
Круг яблони и тела мёртвой девки.
По парам гости в сад, под щебет птахи,
Все вышли. Вечер, запах мятный, терпкий.
Вот барыня идёт под ручку с дочкой,
За ними господин Задонский - Топко -
Жених завидный, с ним полковник Бочкин.
Тут и священник, и советник робкий.
И надо же, все к яблоне стремятся.
Приказчик Прохор бледный, заикаясь,
Бормочет жалко: «Что же делать, братцы?»
Остановились гости, озираясь,
Задонский – Топко: « Дивная картина,
Вам удался, шарман, сей антураж!
Он пальцем ткнул на тело Алевтины.
«И как вписалось ЭТО ВОТ в пейзаж».
Разъехались в свои именья гости.
Повешенную Прохор снять велит,
Но барыня сказала: « Ну-ка, бросьте.
Пускай до именин моих висит."
Светало поздно. Одеяло
Сползало на пол. Сизый свет
Сквозь жалюзи мало-помалу
Скользил с предмета на предмет.
По мере шаткого скольженья,
Раздваивая светотень,
Луч бил наискосок в "Оленью
Охоту". Трепетный олень
Летел стремглав. Охотник пылкий
Облокотился на приклад.
Свет трогал тусклые бутылки
И лиловатый виноград
Вчерашней трапезы, колоду
Игральных карт и кожуру
Граната, в зеркале комода
Чертил зигзаги. По двору
Плыл пьяный запах - гнали чачу.
Индюк барахтался в пыли.
Пошли слоняться наудачу,
Куда глаза глядят пошли.
Вскарабкайся на холм соседний,
Увидишь с этой высоты,
Что ночью первый снег осенний
Одел далекие хребты.
На пасмурном булыжном пляже
Откроешь пачку сигарет.
Есть в этом мусорном пейзаже
Какой-то тягостный секрет.
Газета, сломанные грабли,
Заржавленные якоря.
Позеленели и озябли
Косые волны октября.
Наверняка по краю шири
Вдоль горизонта серых вод
Пройдет без четверти четыре
Экскурсионный теплоход
"Сухум-Батум" с заходом в Поти.
Он служит много лет подряд,
И чайки в бреющем полете
Над ним горланят и парят.
Я плавал этим теплоходом.
Он переполнен, даже трюм
Битком набит курортным сбродом -
Попойка, сутолока, шум.
Там нарасхват плохое пиво,
Диск "Бони М", духи "Кармен".
На верхней палубе лениво
Господствует нацмен-бармен.
Он "чита-брита" напевает,
Глаза блудливые косит,
Он наливает, как играет,
Над головой его висит
Генералиссимус, а рядом
В овальной рамке из фольги,
Синея вышколенным взглядом,
С немецкой розовой ноги
Красавица капрон спускает.
Поют и пьют на все лады,
А за винтом, шипя, сверкает
Живая изморозь воды.
Сойди с двенадцати ступенек
За багажом в похмельный трюм.
Печали много, мало денег -
В иллюминаторе Батум.
На пристани, дыша сивухой,
Поможет в поисках жилья
Железнозубая старуха -
Такою будет смерть моя...
Давай вставай, пошли без цели
Сквозь ежевику пустыря.
Озябли и позеленели
Косые волны октября.
Включали свет, темнело рано.
Мой незадачливый стрелок
Дремал над спинкою дивана,
Олень летел, не чуя ног.
Вот так и жить. Тянуть боржоми.
Махнуть рукой на календарь.
Все в участи приемлю, кроме...
Но это, как писали встарь,
Предмет особого рассказа,
Мне снится тихое село
Неподалеку от Кавказа.
Доселе в памяти светло.
1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
