Это первый и последний роман Эмиса, в котором главный герой обладает чертами, которые позволяют назвать его «положительным»...
(Цитируется по оригинальному тексту Вадима Ветеркова, опубликованному 22.07.2011 г. на сайте )
Кингсли Эмис. Везунчик Джим. — М.: АСТ, Астрель, 2011. — 320 с.
Кингсли Эмис, один из самых язвительных английских авторов, по-прежнему остается умеренно известен в России. Несмотря на то что несколько лет назад три («Девушка лет двадцати», «Один толстый англичанин» и «Лесовик») из четырех переведенных книг Эмиса вышли в популярной серии издательства «Азбука Классика», а «Симпозиум» еще раньше выпустил его роман («Эта русская»), фамилия Эмис (кстати, не важно, с приставкой «старший» или «младший») по прежнему служит каким-то странным паролем. Это тем более странно, что жанровые и стилистические предшественники Эмиса — Моэм и, главное, Ивлин Во — в России хорошо известны.
«Везунчик Джим», или, в переводе середины прошлого века журналом «Иностранная литература, «Счастливчик Джим» — первый роман Эмиса. И нам крупно повезло, что его наконец-то издали. Во-первых, это первый и последний роман Эмиса, в котором главный герой обладает чертами, которые позволяют назвать его «положительным». Джим Диксон если уж не добр, то, во всяком случае, справедлив, может и эгоистичен, но безвреден и т. д. Совсем не похож на Роджера Мичелдекана, который появится спустя десять лет.
Второе, это очень оптимистичный роман, весь сюжет которого построен на том, факте, что если человек обретет успех хоть в одном начинании (например, влюбится), то, скорее всего, победит и в остальных. С Джимом Диксоном происходит именно это. Младший преподаватель провинциального английского колледжа, больше всего боящийся потерять работу и при этом ненавидящий своего начальника всеми силами души, неожиданно находим им, силам, новое применение, встретив очаровательную девушку, которую, по всем правилам общества, получить не может. Неожиданно в Диксоне просыпаются его лучшие черты, которые до этого были задушены снобизмом, нехваткой денег и унизительным положением. И в итоге у него появляется новая работа и девушка, заодно.
Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.
Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.
Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.
Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.
С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.
В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.
Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:
«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.
Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.
Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».
1953
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.