Ужасней смерти — трусость, малодушие и неминуемое вслед за этим — рабство
(Сергей Довлатов)
Книгосфера
22.05.2012
Звонок от Юзефовича
Столкновение двух серых жизненных мирков на фоне такой же убогой реальности производит впечатление, сравнимое с апокалипсическими гравюрами Дюрера или шекспировскими трагедиями...
(Цитируется по тексту Ольги Шатохиной «Леонид Юзефович. Поздний звонок», опубликованному 21.05.2012)
История может принимать облик глобальной пугающей легенды или частной семейной драмы. Или причудливого переплетения этих двух компонентов, как в творчестве Леонида Юзефовича, известного писателя, лауреата «Национального бестселлера» и премии «Большая книга», в новом сборнике которого особого внимания заслуживают рассказы. По традиции, в малой форме все авторские мысли и идеи, а также исторические факты разной степени известности приобретают особую остроту и выпуклость.
Все рассказы (в том числе «Гроза», «Бабочка», «Поздний звонок») являют собой небольшие, но меткие психологические зарисовки, которые читатель волен дополнять, «дорисовывать» до бесконечности собственными воспоминаниями и впечатлениями. Как поступает герой рассказа «Колокольчик», которого судьба случайно заносит в деревню, где стоит дом-музей полузабытого поэта-футуриста, который «фигурировал в столицах, летал на аэроплане, скандалил, красил волосы в зеленый цвет...», а потом уехал в эту глушь и замолчал. Легенда областного масштаба гласит, что это произошло в порядке протеста против власти, а филолог Лапин убежден, что по причине абсолютной бездарности литератора: «В Черновское он уехал потому, что там, по крайней мере, мог добывать себе пропитание ружьем, удочкой, пчелами и огородными трудами».
При этом филолог-разоблачитель живет ничуть не менее бессодержательной жизнью... Однако столкновение двух серых жизненных мирков на фоне такой же убогой реальности удивительным образом производит впечатление, сравнимое с апокалипсическими гравюрами Дюрера или шекспировскими трагедиями, расцвечивая бытие теми самыми подлинными и яркими красками, которых так не хватает каждому из действующих лиц в отдельности. Вот такая получается специфическая, но неразрывная нить времен.
Повторяет Венерати:
"Вам теперь уж не до рати,
Там хотят, совсем некстати,
Папу холощати!"
Вновь услышав эту фразу,
Де-Мероде понял сразу,
Говорит: "Оно-де с глазу;
Слушаться приказу!"
Затрубили тотчас трубы,
В войске вспыхнул жар сугубый,
Так и смотрят все, кому бы
Дать прикладом в зубы?
Де-Мероде, в треуголке,
В рясе только что с иголки,
Всех везет их в одноколке
К папиной светелке.
Лишь вошли в нее солдаты,
Испугалися кастраты,
Говорят: "Мы виноваты!
Будем петь без платы!"
Добрый папа на свободе
Вновь печется о народе,
А кастратам Де-Мероде
Молвит в этом роде:
"Погодите вы, злодеи!
Всех повешу за ... я!"
Папа ж рек, слегка краснея:
"Надо быть умнее!"(1)
И конец настал всем спорам;
Прежний при дворе декорум,
И пищат кастраты хором
Вплоть ad finem seculorum!(2)
____________
1 Вариант для дам
. . . . . . .
А кастратам Де-Мероде
Молвит в этом роде:
"Всяк, кто в этот бунт замешан,
Заслужил бы быть повешен!"
Папа ж рек, совсем утешен:
"Я один безгрешен!"
2 До скончания веков (лат.)
Февраль-март 1864
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
(Цитируется по тексту Ольги Шатохиной «Леонид Юзефович. Поздний звонок», опубликованному 21.05.2012) 
