Художникам надо быть поскромнее и понимать, что они лишь зеркало... И фразы, которые через них идут — они очень часто идут откуда-то свыше, а не из них самих
Размышления об "Осенних мотивах" (на ola "Осенние мотивы")
"Между мной и тобой – облетающий храм Боттичелли.
Не сули женихов.
Лишь одно попрошу – успокой…"
/ola/
Успокой меня мама, такого простывшего сына.
Или дочь? Я забыла. Но ты всё равно успокой,
Мне в мундирах картошки свари, завари-ка малины,
Одеялом пуховым до самых ноздрюшек укрой.
Заведи колыбельную песню какой-то Светланы
Да слова позабудь. Ничего! Налялякай и так.
Я тебе расскажу, засыпая, на будущность планы,
Ты мне – что уронила в автобусе новый пятак…
Эта осень, моя дорогая, давно не игрушка,
Задождит, расчихается, сляжет с больной головой.
Ты ей тоже поправишь заботливо в листьях подушку,
Сдуй узорье кленовое! Дай ей предзимний покой.
Между мной и тобой – облетающий век разночтений,
Ты не наше столетье, я – где-то меж новым и тем.
В куполах голубых растворился отец Боттичелли.
Не сули женихов. Я к тебе просто так. Насовсем…
Из пасти льва
струя не журчит и не слышно рыка.
Гиацинты цветут. Ни свистка, ни крика,
никаких голосов. Неподвижна листва.
И чужда обстановка сия для столь грозного лика,
и нова.
Пересохли уста,
и гортань проржавела: металл не вечен.
Просто кем-нибудь наглухо кран заверчен,
хоронящийся в кущах, в конце хвоста,
и крапива опутала вентиль. Спускается вечер;
из куста
сонм теней
выбегает к фонтану, как львы из чащи.
Окружают сородича, спящего в центре чаши,
перепрыгнув барьер, начинают носиться в ней,
лижут морду и лапы вождя своего. И, чем чаще,
тем темней
грозный облик. И вот
наконец он сливается с ними и резко
оживает и прыгает вниз. И все общество резво
убегает во тьму. Небосвод
прячет звезды за тучу, и мыслящий трезво
назовет
похищенье вождя -
так как первые капли блестят на скамейке -
назовет похищенье вождя приближеньем дождя.
Дождь спускает на землю косые линейки,
строя в воздухе сеть или клетку для львиной семейки
без узла и гвоздя.
Теплый
дождь
моросит.
Как и льву, им гортань
не остудишь.
Ты не будешь любим и забыт не будешь.
И тебя в поздний час из земли воскресит,
если чудищем был ты, компания чудищ.
Разгласит
твой побег
дождь и снег.
И, не склонный к простуде,
все равно ты вернешься в сей мир на ночлег.
Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.
Так в тюрьму возвращаются в ней побывавшие люди
и голубки - в ковчег.
1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
