***
Не умирай! Лишь притворись умело.
Да так, чтобы рыдали облака
на небе, изумленном до предела,
и чтобы я взаправду поседела,
игре поверив, страшный миг прокляв...
***
Входи. Пострижен, выбрит и наглажен?
Как мило. А теперь садись за чертов комп.
Пиши: "Я вас любила, помнится, и даже..."
Что, страшно? То-то же. Остынь. И больше чтоб...
***
Как-то накатило, накатило...
В голове перемешались темы,
будто кадры из любимых фильмов -
из обрывков складываю время,
время кукол простеньких, не Барби,
их одёжек, сшитых неумело,
классиков и стёклышек "янтарных",
"изумрудных", розовых и белых...
Время платьев ситцевых в цветочек,
ссадин постоянных на коленках,
первых в рифму сочиненных строчек,
списанных задач на переменках...
Это время - прошлое в картинках,
памяти художество простое.
Вот и нарисованы поминки.
Не грусти. Не береди. Не стоит...
***
Я тихо буду плакать за двоих.
Что стоит женская слеза? Копейки...
Но если море слёз, то никаких
богатств не хватит оплатить вовеки
мои рыдания у той стены,
которая нам утешеньем станет,
где слышен вой с обратной стороны
и тихий скрежет боли: сталь по стали...
***
Не кров, и даже не на время...
Там в каждой башенке твой след,
и пятнами на гобелены
сквозь прутья проникает свет,
неяркий, теплый свет нездешний
любви, повергнутой во мрак.
И непослушный луч надежды
опять зажат в стальной кулак...
Не подойти и не согреться -
на стенках стылые ручьи.
И с болью затихает сердце,
вмурованное в кирпичи...
***
Хожу, как призрак бестелесный,
средь пыльных залов и гробниц...
Рисую угольком прелестных
на стенах бабочек и птиц,
твой профиль и былое счастье...
Я помню шепот милых губ,
и в складках шелкового платья
твоё дыханье берегу...
На окошке на фоне заката
дрянь какая-то жёлтым цвела.
В общежитии жиркомбината
некто Н., кроме прочих, жила.
И в легчайшем подпитье являясь,
я ей всякие розы дарил.
Раздеваясь, но не разуваясь,
несмешно о смешном говорил.
Трепетала надменная бровка,
матерок с алой губки слетал.
Говорить мне об этом неловко,
но я точно стихи ей читал.
Я читал ей о жизни поэта,
чётко к смерти поэта клоня.
И за это, за это, за это
эта Н. целовала меня.
Целовала меня и любила.
Разливала по кружкам вино.
О печальном смешно говорила.
Михалкова ценила кино.
Выходил я один на дорогу,
чуть шатаясь мотор тормозил.
Мимо кладбища, цирка, острога
вёз меня молчаливый дебил.
И грустил я, спросив сигарету,
что, какая б любовь ни была,
я однажды сюда не приеду.
А она меня очень ждала.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
