Образование не слишком меняет жизнь. Оно только поднимает проблемы на более высокий уровень
(Роберт Фрост)
Книгосфера
21.08.2008
Франция ждет Иванова и Лессинг
Французский книжный рынок готовится к традиционному осеннему поступлению, около трети которого приходится на зарубежную литературу…
Французский книжный рынок готовится к традиционному осеннему поступлению, около трети которого приходится на зарубежную литературу, представленную в нынешнем сезоне как всемирно известными авторами вроде Йана МакЭвана (Ian McEwan) и Дэвида Лоджа (David Lodge), так и новичками в огромном мире франкофонии.
Как обычно, более половины всех переводов удостоились англоязычные писатели — 109 из всех 210-ти иностранных романов. Однако французский Пятый телеканал отмечает и заметное увеличение доли шведских детективов — в сезоне 2008 года появилось 13 новых книг. Грядущей осенью французы также откроют для себя исландку Кристен Марию Бальдурсдоттир, дебютировавшую в галльском издательстве «Gaia» романом «Каритас, без пояснения» (Kristin Marja Baldursdottir. Karitas, sans titre), и норвежца Мортена Рамсланда, выпустившего в «Gallimard» свою «Собачью голову» (Morten Ramsland. Tête de chien).
Вновь усилилось присутствие немецкой литературы, представленной произведениями 22 авторов, таких как изданный в «Stock» роман Сазы Станисик «Солдат и граммофон» (Sasa Stanisic. Le soldat et le gramophone) и «Melnitz» Карла Левински (Charles Lewinsky) от издательства «Grasset».
Как водится, не обошлось без вездесущих русских. На сей раз одним из тех, кому предстоит покорить читающую Францию, станет пермский прозаик Алексей Иванов, издавший в «Fayard» свой роман «Географ, глобус пропил» (Alexei Ivanov. Le géographe a bu son globe). Польских литераторов представит молодая, но уже достаточно известная «надежда польской литературы» Дорота Масловска — издательство «Noir sur Blanc» издает ее «Болтовню или смерть» (Dorota Maslowska. Tchatche ou crève).
«Мост вздохов» Ричарда Руссо (Richard Russo. Le pont des soupirs, — издательство «Quai Voltaire»), «Против света» Томаса Пиншона (Thomas Pynchon. Contre-jour, — «Seuil») и «Поддельное украшение» Паолы Фокс (Paula Fox. Parure d'emprunt, — «Joelle Losfeld») станут звездами американской части грядущего сезона. Литература туманного Альбиона будет представлена, в частности, романом Йана МакЭвана «Sur la plage de Chesil» от «Gallimard», «Жизнью потихоньку» Дэвида Лоджа (David Lodge. La vie en sourdine, — «Rivages») и «Альфредом и Эмили» нобелевской лауреатки 2007 года Дорис Лессинг (Doris Lessing. Alfred et Emily, — «Flammarion»).
Среди ожидаемых новинок фигурируют также «Best love Rosie» скончавшейся 9 мая ирландки Нуалы О’Фаолейн " (Nuala O'Faolain. Best love Rosie, — «Sabine Wespieser») и «Книга Ханны» австралийки Джеральжины Брукс (Géraldine Brooks. Le livre d'Hanna, — «Belfond»).
Словно пятна на белой рубахе,
проступали похмельные страхи,
да поглядывал косо таксист.
И химичил чего-то такое,
и почёсывал ухо тугое,
и себе говорил я «окстись».
Ты славянскими бреднями бредишь,
ты домой непременно доедешь,
он не призрак, не смерти, никто.
Молчаливый работник приварка,
он по жизни из пятого парка,
обыватель, водитель авто.
Заклиная мятущийся разум,
зарекался я тополем, вязом,
овощным, продуктовым, — трясло, —
ослепительным небом на вырост.
Бог не фраер, не выдаст, не выдаст.
И какое сегодня число?
Ничего-то три дня не узнает,
на четвёртый в слезах опознает,
ну а юная мисс между тем,
проезжая по острову в кэбе,
заприметит явление в небе:
кто-то в шашечках весь пролетел.
2
Усыпала платформу лузгой,
удушала духами «Кармен»,
на один вдохновляла другой
с перекрёстною рифмой катрен.
Я боюсь, она скажет в конце:
своего ты стыдился лица,
как писал — изменялся в лице.
Так меняется у мертвеца.
То во образе дивного сна
Амстердам, и Стокгольм, и Брюссель
то бессонница, Танька одна,
лесопарковой зоны газель.
Шутки ради носила манок,
поцелуй — говорила — сюда.
В коридоре бесился щенок,
но гулять не спешили с утра.
Да и дружба была хороша,
то не спички гремят в коробке —
то шуршит в коробке анаша
камышом на волшебной реке.
Удалось. И не надо му-му.
Сдачи тоже не надо. Сбылось.
Непостижное, в общем, уму.
Пролетевшее, в общем, насквозь.
3
Говори, не тушуйся, о главном:
о бретельке на тонком плече,
поведенье замка своенравном,
заточённом под коврик ключе.
Дверь откроется — и на паркете,
растекаясь, рябит светотень,
на жестянке, на стоптанной кеде.
Лень прибраться и выбросить лень.
Ты не знала, как это по-русски.
На коленях держала словарь.
Чай вприкуску. На этой «прикуске»
осторожно, язык не сломай.
Воспалённые взгляды туземца.
Танцы-шманцы, бретелька, плечо.
Но не надо до самого сердца.
Осторожно, не поздно ещё.
Будьте бдительны, юная леди.
Образумься, дитя пустырей.
На рассказ о счастливом билете
есть у Бога рассказ постарей.
Но, обнявшись над невским гранитом,
эти двое стоят дотемна.
И матрёшка с пятном знаменитым
на Арбате приобретена.
4
«Интурист», телеграф, жилой
дом по левую — Боже мой —
руку. Лестничный марш, ступень
за ступенью... Куда теперь?
Что нам лестничный марш поёт?
То, что лестничный всё пролёт.
Это можно истолковать
в смысле «стоит ли тосковать?».
И ещё. У Никитских врат
сто на брата — и чёрт не брат,
под охраною всех властей
странный дом из одних гостей.
Здесь проездом томился Блок,
а на память — хоть шерсти клок.
Заключим его в медальон,
до отбитых краёв дольём.
Боже правый, своим перстом
эти крыши пометь крестом,
аки крыши госпиталей.
В день назначенный пожалей.
5
Через сиваш моей памяти, через
кофе столовский и чай бочковой,
через по кругу запущенный херес
в дебрях черёмухи у кольцевой,
«Баней» Толстого разбуженный эрос,
выбор профессии, путь роковой.
Тех ещё виршей первейшую читку,
страшный народ — борода к бороде,
слух напрягающий. Небо с овчинку,
сомнамбулический ход по воде.
Через погост раскусивших начинку.
Далее, как говорится, везде.
Знаешь, пока все носились со мною,
мне предносилось виденье твоё.
Вот я на вороте пятна замою,
переменю торопливо бельё.
Радуйся — ангел стоит за спиною!
Но почему опершись на копьё?
1991
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Французский книжный рынок готовится к традиционному осеннему поступлению, около трети которого приходится на зарубежную литературу, представленную в нынешнем сезоне как всемирно известными авторами вроде Йана МакЭвана (Ian McEwan) и Дэвида Лоджа (David Lodge), так и новичками в огромном мире франкофонии. 
