Страшно выговорить, но люди видят только то, что хотят видеть, и слышат только то, что хотят слышать
(Анна Ахматова)
Сеть
03.08.2009
Книга без «фетишизма»
Блог «BookShop Blog» советует продлить век состарившихся изданий в совершенно иной ипостаси...
Оригинальные рекомендации по использованию обветшавших и «плохих новых» книг были опубликованы недавно на страничке информационного блога «BookShop Blog». Их авторы предлагают лицам, не страдающим проявлениями «фетишизма», продлить век состарившихся изданий в совершенно иной ипостаси — в виде пластичных дизайнерских диковин, радующих не склонный к сентиментальности глаз.
Один из вариантов дизайнерской смекалки называется «Азбукой оригами» («ABC Origami») и представляет собой три смонтированные вместе книги, страницы которых согнуты так, что образуют трехмерный алфавит.
Страницы старых учебников можно использовать и для создания произведений «висячей скульптуры», как, например, представленный на иллюстрации «Book Mobile».
Среди такого разгула очумелой мысли использование книжных переплетов или обложек для «переодевания» дамских сумочек выглядит, пожалуй, самым простым и бесхитростным.
Одно из отличий нынешней электронно-пластиковой цивилизации от ее бумажно-чернильных предков заключается, пожалуй, не только в наличии оцифрованных романов, но в самом отношении к книге. С одной стороны, книжное слово стало мобильнее и доступнее благодаря Интернету и буккроссингу. С другой, книга перестает быть объектом уважения и поклонения, довольствуясь исключительно функциями информационного носителя: любой контрафактный бестселлер элементарно скачивается в Сети, прокручивается на экране коммуникатора по пути на работу и с легкостью удаляется в корзину. Понятию «домашняя библиотека» при таком раскладе и при таком отношении к книге просто нет места в сознании современного человека, считающего склонность к хранению старых книг проявлением «фетишизма».
Я не запомнил — на каком ночлеге
Пробрал меня грядущей жизни зуд.
Качнулся мир.
Звезда споткнулась в беге
И заплескалась в голубом тазу.
Я к ней тянулся... Но, сквозь пальцы рея,
Она рванулась — краснобокий язь.
Над колыбелью ржавые евреи
Косых бород скрестили лезвия.
И все навыворот.
Все как не надо.
Стучал сазан в оконное стекло;
Конь щебетал; в ладони ястреб падал;
Плясало дерево.
И детство шло.
Его опресноками иссушали.
Его свечой пытались обмануть.
К нему в упор придвинули скрижали —
Врата, которые не распахнуть.
Еврейские павлины на обивке,
Еврейские скисающие сливки,
Костыль отца и матери чепец —
Все бормотало мне:
— Подлец! Подлец!—
И только ночью, только на подушке
Мой мир не рассекала борода;
И медленно, как медные полушки,
Из крана в кухне падала вода.
Сворачивалась. Набегала тучей.
Струистое точила лезвие...
— Ну как, скажи, поверит в мир текучий
Еврейское неверие мое?
Меня учили: крыша — это крыша.
Груб табурет. Убит подошвой пол,
Ты должен видеть, понимать и слышать,
На мир облокотиться, как на стол.
А древоточца часовая точность
Уже долбит подпорок бытие.
...Ну как, скажи, поверит в эту прочность
Еврейское неверие мое?
Любовь?
Но съеденные вшами косы;
Ключица, выпирающая косо;
Прыщи; обмазанный селедкой рот
Да шеи лошадиный поворот.
Родители?
Но, в сумраке старея,
Горбаты, узловаты и дики,
В меня кидают ржавые евреи
Обросшие щетиной кулаки.
Дверь! Настежь дверь!
Качается снаружи
Обглоданная звездами листва,
Дымится месяц посредине лужи,
Грач вопиет, не помнящий родства.
И вся любовь,
Бегущая навстречу,
И все кликушество
Моих отцов,
И все светила,
Строящие вечер,
И все деревья,
Рвущие лицо,—
Все это встало поперек дороги,
Больными бронхами свистя в груди:
— Отверженный!
Возьми свой скарб убогий,
Проклятье и презренье!
Уходи!—
Я покидаю старую кровать:
— Уйти?
Уйду!
Тем лучше!
Наплевать!
1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
