Народ, полностью развращенный, не то что малое время, но вообще ни минуты не может жить свободным
(Никколо Макиавелли)
Вся лента рецензий
Если разрезанное фото осталось, сейчас его можно восстановить. И даже увеличить, сделать цветным и т.п. Ответ: Последнее слово намеренно революционно-матросное. Как там у классика: революционный держите шаг, неугомонный не дремлет враг) А отвечать на последнее слово в стишке некому - там апокалипсис и даже времени нет. На ответ.
Спасибо, Наташа. Всё же переделал немного - сделав как в первоначальном варианте. Ответ: Последнее слово намеренно революционно-матросное. Как там у классика: революционный держите шаг, неугомонный не дремлет враг) А отвечать на последнее слово в стишке некому - там апокалипсис и даже времени нет. На ответ.
Спасибо, Наташа. Интересно читать. Хорошо написан монолог. О.. извините, выше это не вам коммент, это к оригиналу. Ой, блокулицы, блокулицы мои..)) Правда, можно слитно написать, сразу будет понятно, где дело происходит)) Последняя строчка какая-то детская, будто бы уж совсем юный задира её выдал. Потому что, как говорится, ты-слово, а тебе - десять.)) Последняя строчка какая-то детская, будто бы уж совсем юный задира её выдал. Потому что, как говорится, ты-слово, а тебе - десять.)) Ответ: Ты неиссякаем!) Публикуй отдельным рассказом! Ответ: Напиши это и у меня) Ответ: Спасибо за отзыв, Лимерика!
Рада тебя видеть! Ответ: Завтрак начался с того, что овсянка в тарелках отказалась подчиняться законам гравитации. Сидорчук тыкал в кашу ложкой, утверждая, что она пульсирует в ритме «Болеро» Равеля. Пётр Николаевич, ввалившийся в столовую с мешками под глазами размером с чемоданы Кокто, молча отобрал у него ложку.
— Сидорчук, если каша танцует — значит, у вас поднялось давление. Людочка, измерить этому дирижёру пульс! — рявкнул он.
— Пётр Николаевич, там… на входе… — Людочка влетела в зал, размахивая тонометром как пращой. — Там Жан! С фамилией на «М»!
Заведующий застыл. В дверях столовой стоял высокий, худощавый тип в безупречном бежевом пальто, которое в интерьерах Зареченской больницы смотрелось как визит инопланетянина в хрущёвку. В руках он держал огромную корзину сочной, иссиня-чёрной ежевики.
— Жан? Маре? — Пётр Николаевич схватился за сердце, проверяя, не начались ли у него галлюцинации от недосыпа.
— Жан-Мишель, — уточнил пришелец с лёгким французским прононсом. — Поставщик деликатесов. Мне сказали, здесь находится мадам Анна, которая заказывала «ягоды забвения» для финала своего романа.
Эвридика-Анна медленно поднялась из-за стола. Её больничная сорочка в лучах утреннего солнца внезапно стала похожа на платье от Диор. Она подошла к корзине, взяла одну ягоду и величественно посмотрела на доктора.
— Видите, Пётр Николаевич? — прошептала она. — Кино не заканчивается. Оно просто меняет прокатчика.
Доктор посмотрел на Жана-Мишеля, на ежевику, на обалдевшего Сидорчука и вдруг рассмеялся. Громко, до икоты, пугая санитарок.
— Ваня! — крикнул он ординатору. — Пиши в журнале: «В Аптечном районе зафиксировано падение метеорита с ежевичным вкусом». Анна Сергеевна, ешьте свои ягоды, но помните — витамин С не отменяет внутримышечных!
Он подошёл к корзине, беспардонно выхватил горсть ежевики и отправил её в рот. Вкус был терпкий, сладкий и совершенно не больничный.
— Жан, — Пётр Николаевич похлопал поставщика по плечу, — кефир завезли?
— Десять ящиков, мсье доктор. Свежий, как утренний Париж.
— Вот и отлично. Людочка, раздайте всем по ежевике. Сегодня у нас день открытых дверей в Элизиум. Но только до обеда! В два часа — клизмы по расписанию. Никакой Жан-Мишель вас от них не спасёт.
Он вышел на крыльцо, жуя ягоду. Синица на подоконнике возмущённо чирикнула. Пётр Николаевич подмигнул ей и поправил халат. Жизнь в Зареченске продолжалась: странная, местами абсурдная, но чертовски вкусная, если правильно подобрать реквизит. Ответ: Ну музыка у моего товарища классная вышла!!!
Или?
https://www.neizvestniy-geniy.ru/cat/music/rock/2737333.html Мы- поколение третье,
Но надо помнить всегда:
Если сейчас у нас мирно,
То где-то идет война... Ответ: И это уже финал окончательный?)
Теперь надо публиковать. Мне кажется очень хорошо - и смешно, и грустно!) Ответ: Дверь кабинета содрогнулась от удара, будто её протаранили античным тараном. На пороге стояла Людочка. Её колпак съехал на левое ухо, а в глазах горел фанатичный блеск продюсера погорелого театра.
— Пётр Николаевич, в физиокабинете восстание! Сидорчук и Эвридика захватили аппарат УВЧ и утверждают, что это передатчик для связи с Жаном Кокто. Они требуют кефира и прямую линию с министерством культуры!
Пётр Николаевич медленно закрыл тетрадь 1985 года. Внутри него боролись два волка: один хотел выписать всем галоперидол, а второй требовал финального аккорда. Победил третий — тот, что устал от овсянки.
— Иван, бери дефибриллятор! — скомандовал заведующий, вылетая в коридор. — Будем оживлять здравый смысл или окончательно добьём эстетику!
В физиокабинете царил сюрреализм. Сидорчук, обмотанный проводами, как киборг-самоучка, вещал в трубку кварцевого облучателя: «Приём, Орфей! Как слышно? Тут на входе Кербер в белом халате!». Анна Сергеевна в это время сооружала из простыней декорацию «Елисейских полей» поверх шведской стенки.
— Стоять! — гаркнул Пётр Николаевич, врываясь в облако озона. — Экспериментальный театр закрыт на санобработку!
— Доктор, поздно! — возопила Анна Сергеевна, указывая на прибор. — Мы поймали сигнал! Кокто говорит, что наш Аид слишком серый! Нужны краски!
Заведующий подошёл к аппарату УВЧ, посмотрел на мигающие лампочки и вдруг... нажал кнопку «Максимум». Прибор загудел, как взлетающий истребитель. Пётр Николаевич схватил два электрода-диска, приставил их к ушам Сидорчука и пропел в унисон с гулом:
— Алло, Кокто? Здесь Зареченск на проводе!
У нас тут бунт в больничном огороде!
Скажи своим теням, пусть курят в стороне,
У нас тут жизнь кипит... на самом-то дне!
Сидорчук вздрогнул от вибрации, его глаза округлились.
— Слышу! — прохрипел он. — Он говорит... он говорит, что кефир — это и есть пятый элемент!
— А я что говорил! — Пётр Николаевич вырубил питание. — А теперь, господа артисты, марш в койки. Шоу окончено, начинаются будни. Иван, раздай им «витамины вдохновения» — те, что горькие и в розовой оболочке.
Когда коридоры наконец затихли, Пётр Николаевич стоял у окна ординаторской. Рядом пристроился Иван Андреевич.
— Доктор, а ведь прибор был выключен из розетки, — тихо заметил ординатор.
Пётр Николаевич посмотрел на вилку, сиротливо лежащую на полу.
— Ваня, в этом городе даже розетки — это декорация. Главное, что они поверили в связь с космосом. Иди спать. Завтра по плану — великая тишина.
Он вышел на крыльцо. На подоконнике снова сидела синица. Она посмотрела на него, склонив голову, и четко, без всяких метафор, выдала:
— Чирик.
— Вот именно, — согласился Пётр Николаевич. — Чирик. И никакого Блока.
Зареченск окутывал туман, пахнущий сыростью и надеждой. Орфей ушёл на пенсию. Начинался завтрак. Ответ: Эта история бесконечна ))) Ты можешь писать бесконечно и фантазия твоя беспредельна!)) Ответ: Ну дожди всегда к переменам:) Рада всех видеть:) Ответ: Спасибо за отзыв и мнение.
С теплом Алёна Ответ: Пётр Николаевич не успел дойти до кабинета — путь преградил Иван Андреевич с выражением лица человека, увидевшего, как статуя Ленина пустилась в пляс.
— Пётр Николаевич, — прошептал он, — в пятой палате гроссмейстер… Он услышал ваше «соло» и вызвал вас на партию. Говорит, если проиграете — вы обязаны признать, что больница построена на месте древнего амфитеатра и вернуть в меню амброзию.
Заведующий остановился. Азарт, подпитанный остатками «орфеевского» безумия, щелкнул в нем, как старое реле.
— Шахматы? — Пётр Николаевич хищно прищурился. — Ну пошли, Инюшин. Посмотрим, кто тут жертвует ферзя ради катарсиса.
В пятой палате пахло лекарствами и вызовом. Пациент Сидорчук, сухой старик в клетчатой пижаме, сидел над доской с таким видом, будто за спиной у него стояла Смерть, а не Людочка с градусником.
— Садитесь, маэстро глотки, — хмыкнул Сидорчук. — Ваш Е2-Е4 будет звучать как реквием?
— Мой Е2-Е4 будет звучать как приговор, — отрезал доктор, приземляясь на табурет. — Если я выиграю, вы завтра безропотно пьете желчегонное и перестаете называть утку «священным Граалем».
Игра началась в бешеном темпе. Это была не партия, а дуэль двух маньяков. Сидорчук атаковал по флангам, засыпая доску терминами из Капабланки, но Пётр Николаевич, чьи пальцы всё ещё помнили ритм арии, двигал фигуры с пугающей грацией.
— Шах, — бросил Сидорчук через десять минут. — Ваш Орфей загнан в угол.
— Это не шах, — Пётр Николаевич поднялся, в упор глядя на противника. — Это антракт. Смотрите в окно.
Пока Сидорчук отвлекся на проезжающий мусоровоз, доктор ловким движением фокусника заменил его ладью на флакон с зелёнкой.
— Мат, — Пётр Николаевич ткнул пальцем в доску. — Мазью и зелёнкой. Ваша ладья дезертировала в аптеку.
— Это… это нарушение правил! — взвизгнул Сидорчук.
— Это импровизация! — Пётр Николаевич развернулся на каблуках. — В искусстве, как и в медицине, побеждает тот, кто первым меняет сценарий. Иван, зафиксируй победу разума над комбинаторикой. И принесите ему кефир. Кажется, это единственное лекарство, которое здесь еще работает.
Выходя в коридор, доктор услышал, как в шестой палате Эвридика тихо запела что-то из «Битлз». Он усмехнулся: эпидемия творчества приобрела мирный характер.
— Ла Скала подождет, — буркнул он себе под нос. — Тут аншлаг поинтереснее.
Пётр Николаевич не успел дотянуться до дверной ручки своего кабинета, как по коридору разнёсся металлический лязг. Это Людочка, вдохновлённая недавним перформансом шефа, отбивала на пустых лотках ритм «We Will Rock You». Из шестой палаты донеслось стройное девичье подпевание: «Yesterday…».
— В больнице случился культурный шок, — констатировал Иван Андреевич, испуганно прижимаясь к стене. — Раньше они жаловались на давление, а теперь требуют гитары и грим.
— Это не шок, Ваня, это цепная реакция, — Пётр Николаевич резко развернулся. — Когда Орфей запел, он открыл портал в ад, из которого полезли скрытые таланты.
В этот момент из процедурной выкатился пациент Сидорчук на инвалидном кресле, размахивая капельницей как штандартом.
— Доктор! — проорал он. — Партия в шахматы была лишь прелюдией! Я требую реванша в баттле! Поэтическом!
Пётр Николаевич почувствовал, как внутри снова закипает театральный яд. Он выхватил из кармана Ивана стетоскоп, накинул его на шею как микрофон и шагнул навстречу Сидорчуку.
— Ты хочешь рифм, шахматный ты дезертир? — голос заведующего перешёл в грозный шёпот. — Мой слог острее скальпеля, мой ритм — как пульс при аритмии!
Он вскочил на скамейку для ожидания, эффектно отбросив в сторону график дезинфекции.
— Слушай сюда, гроссмейстер пижамного кроя!
Твои ладьи в зелёнке — это лишь начало боя!
Ты пьешь таблетки, как вино на пиру,
Но я здесь Цезарь, я не дам тебе умереть поутру!
Твой мат — это вата, мой ход — это сталь,
Уходишь в палату? Мне искренне жаль!
Коридор взорвался аплодисментами. Людочка начала неистово колотить в лотки. Анна Сергеевна-Эвридика выскочила из шестой палаты, на ходу сооружая из пододеяльника шлейф примадонны.
— Браво! — закричала она. — Пётр Николаевич, вы — бог хаоса! Давайте поставим «Травиату» в отделении физиотерапии!
— Никаких «Травиат»! — рявкнул Пётр Николаевич, внезапно обрывая шоу. Его лицо снова приобрело каменно-медицинское выражение. — Всем разойтись по шконкам! Иван, почему в отделении балаган? Почему пациент Сидорчук перемещается на кресле без фиксации?
— Но вы же сами только что... — заикнулся ординатор.
— То, что я «только что», — это была шоковая заморозка психики! — отрезал доктор. — Людочка, прекратите избивать инвентарь. Всем клизмы для заземления. Творчество — это симптом, а дисциплина — это лекарство.
Он зашёл в кабинет и с грохотом закрыл дверь. Сев за стол, Пётр Николаевич вытер пот со лба. Сердце колотилось в ритме рок-н-ролла. Он открыл нижний ящик, достал оттуда старую, пожелтевшую тетрадь с надписью «Стихи. 1985 год» и аккуратно вывел на новой странице: *«Зелёнка на доске — это тоже искусство. Если верить в победу»*.
За дверью слышалось, как Иван Андреевич неуверенно пытается разогнать «хор выживших» по палатам. Пётр Николаевич улыбнулся. Зареченск спал, канализация парила, а в Аду сегодня был выходной. |
| Страницы: << 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 >> |
