Кто не может взять лаской, тот не возьмет и строгостью
(Антон Чехов)
Вся лента рецензий
Интересный стих. Духовный даже) Ответ: Попробуем) Ответ: И это прекрасно!!! :)
Надеюсь, цепи благородные,
А не царистско-длянародные!)) Ваш стих вызвал цепочную реакцию😆 Какой же для меня Толстой - идол? Он же верил в бога, а я нет. Сердце - мышца, в нем ничего не пишется. Я что-то забыл: не Джордано ли Бруно сожгли за то, что говорил о множестве Амиреов, таких же, как солнечная система, а Галилея заставили отречься от научных знаний. Христианство распространялось завоеваниями Римской империи, а затем захватом колоний в Америке и Африке. Также распространялся и Ислам путем арабских завоеваний от северной Африки до Индии и Средней Азии. И все это происходило с огромными людскими жертвами. Огнем и мечом. А на Руси святой Князь Владимир убил брата, изнасиловал Рогнеду на глазах ее родителей, а потом на ее глазах их убил. Согнал киевлян к Днепру и крестил. Подлинно святой! Не знаю, где Вы читали об эволюции, но шла она от обезьян по научным данным, а не от Адама и Евы. Это доказано и археологией, и генетикой, и внутриутробным развитием плода. А Земля-т может перевернуться с переменой полюсов. И без Архимеда. Ответ: Все? По-моему я говорил об одном. Если для вас он все, значит я не ошибся - он для вас объект религиозного почитания. Поэтому вы и злитесь, что я задел вашего идола.
Почему Бог дал истинное учение одному народу во времена Ветхого Завета? В отличие от вас я не говорю того, чего не знаю. Могу только предполагать. Например, в Библии, как замечают некоторые критики, нет прямого запрета на людоедство. Например, в Коране он есть, а в Библии нет. Почему? Наверное, потому что этому народу, когда он сложился как народ, каннибализм был не свойственен и не надо было запрещать то, что и так было понятно. Но это мое предположение, которое не претендует даже на гипотезу, гипотеза должна быть подкреплена чем-то более весомым. Мифы никто не сочинял, мифы складывались жизнью. (Также как миф, с которым вы живете, никто не сочинил) Но то что другие народы заблуждались и были во власти ложных мифов, это не значит, что Бог от них отвернулся. Апостол Павел, которого вы не цените, говорит: "ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их". То есть Бог не отворачивается от чистых сердцем людей, даже если они не знают Библии. Бог называется разными именами, но это не значит, что Бога два. Вы думаете, что до ваших исследователей Библию никто не читал и не видел этих имен? Я, например, прочел всю Библию и меня это не смутило. Почему если нет книг, то Бог кого-то бросил? В ваших "обличениях" отсутствует логика. Тогда спросите, почему Библия не имеет продолжения в наши дни. Бог никуда не девался, Он всегда был и остается с теми, у кого закон Божий написан в сердце, даже если они не читали священные книги.
Про то что теория эволюции не противоречит учению Церкви я читал в Законе Божьем, написанном в прошлом веке и изданным по благословлению покойного патриарха Алексия Второго. Церковь не учила, что Илья Пророк раскидывает молнию - это народное поверье. Также как никогда не учила, что земля плоская. Про плоскую землю учила наука. Например, из известного изречения Архимеда, в котором он обещает перевернуть землю, если ему дадут точку опоры, следует, что великий ученый верил в плоскую землю: шар ведь переворачивать бесполезно. Верил в плоскую землю и великий философ Гераклит, а солнце и луна в его учении были в виде пролетающих над землей сосудов, обращенных к нам горлом. Если тот или иной священник или религиозный деятель повторял эти определения за учеными, это свидетельствует лишь о том, что он был образованным человеком и доверял науке. Так что сиволапый бред только у вас, а религия с наукой не враждует. И разумеется, Церковь признает научные открытия. Церковь поставлена не для того, чтобы изучать астрономию или биологию или иные далекие от религиозной жизни предметы, у нее другая миссия. Хотя многие ученые были связаны с религией, но это скорее совпадение. Также как Ломоносов был ученым и поэтом, также Коперник был астрономом и священником - одно другому не мешает. Ответ: Соасибо, Нил! Я работаю именно над этим. Тем более я люблю включать запись на заседании лит. клубов "Литера" и "Вдохновение" ) Ответ: Глава 3. Протокол утечки смысла
Первые признаки сбоя зафиксировали не приборы — приборы в Ново-Болотске давно регистрировали исключительно колебания собственной погрешности — а уборщица из нижнего блока архива. Она просто перестала видеть пыль.
Серый налёт не исчез, но наотрез отказался оседать на поверхности. Пыль висела в сыром воздухе неподвижной взвесью, стараясь держаться строго по алфавитному порядку. Швабра проходила сквозь неё без малейшего сопротивления, словно та была формой отчётности, не подтверждённой подписью реальности. Мелкие серые частицы больше не подчинялись закону тяготения; они выстраивали в пространстве подвала блёклые, полупрозрачные силуэты канцелярских формуляров.
— У нас разрыв слоёв, — доложила уборщица пустому коридору, но звук отстал от источника. Её слова упали на цементный пол через две минуты после того, как она заперла дверь и ушла пить чай.
В кабинете Дуремара категориальный сдвиг заметили позже всех.
Генеральный директор Департамента вёл амбарную книгу, строки в которой самопроизвольно тянулись вправо, пытаясь догнать уходящий вперёд смысл. Чернила в чернильнице густели, приобретащая консистенцию болотного ила с явными признаками памяти. Стоило обмакнуть в них металлическое перо, как на бумаге проступали не буквы, а микроскопические силуэты кольчатых червей, застывающих в позах, строго соответствующих параграфам трудового кодекса.
— Фиксируйте, — бросил Дуремар, не поднимая глаз. Очки-икринки на его носу покрылись изнутри тонкой известняковой сеткой. — Любая нестабильность подлежит немедленной классификации. Если её нельзя занести в реестр — значит, она временно не существует. Запишите: «Вспышка неучтённого биоматериала на квадратный метр площади».
В этот момент дубовый стол под его локтями чуть сместился. Не физически. Вещно. Изменился сам юридический статус мебели: столешница, сбитая когда-то из старых театральных подмостков Карабаса, внезапно перестала числиться как «инвентарь» и перешла в разряд «недвижимого имущества третьих лиц». Из-за этого стоявшая на краю чернильница мгновенно стала чужой собственностью и намертво заблокировала выдачу чернил для текущих нужд управления.
Мальвина это почувствовала первой.
Она сидела напротив, прямая, как маркшейдерская линейка, но буквы на её бланке начали вести себя недопустимо: вместо того чтобы складываться в формулировки, они образовывали короткие, упрямые союзы и отказывались распадаться обратно. Предлоги «в», «на» и «под» намертво сцепились с цифрами выработки, не позволяя отделить объём добычи известняка от места его предполагаемого нахождения.
— Они не подчиняются синтаксису, — произнесла она ровно, но в голосе появился тон, не предусмотренный внутренним регламентом. — Это бунт языкового регламента. Буквы занимают автономную позицию относительно исполнительной вертикали. Буква «Х» в слове «Хозяйство» трижды укусила меня за палец, когда я пыталась внести её в графу амортизации!
— Это не бунт, — ответила Алиса, появившаяся в дверном проёме без стука и без использования легитимных маршрутов перемещения. Её контур двоился, словно её отпечатали на ротаторе с плохо натянутой лентой. — Это нормальное перераспределение полномочий. Натура наконец-то взяла на себя функции главного корректора.
Кот Базилио стоял за её спиной, тяжело опираясь на тележную ручку, как на должностной костыль. Из-под облезлой камуфляжной куртки кота местами торчала тугая, сухая набивка из старых газетных вырезок, на которых ещё можно было разобрать фрагменты театральных афиш. Он безуспешно пытался поймать зубами летающую в воздухе букву «Б», которая назойливо жужжала над его ухом.
— Ты опять лезешь в контур, лиса, — хрипло проворчал он, сплёвывая на порог лаковую крошку. — В прошлый раз после твоих «перераспределений» у меня хвост в налоговую декларацию превратился. Три недели сесть не мог — параграфы пониженного налога в зад кололись. А вчера пошёл по нужде, так вместо этого выдал три квитанции об уплате пошлины за пользование водными ресурсами! Без печати, между прочим! Кабаны на КПП смеялись так, что у них каски с клыков падали!
— Это был не хвост, — спокойно поправила Алиса, выкладывая на стол пачку просроченных векселей лесной концессии. — Это был актив с неопределённым статусом собственности. Скажи спасибо, что его не ампутировали в счёт погашения недоимки по лесному налогу. Кстати, директор, лесная концессия прислала вам привет. Они утверждают, что ваши пиявки не соответствуют стандартам ГОСТа. У них обнаружены признаки зачатков бюрократического мышления. Две из них вчера отказались сосать кровь у курьера, пока он не предоставит справку о прохождении флюорографии!
Дуремар наконец поднял голову от книги.
— У нас несанкционированное вмешательство в отчётность, — произнёс он, и его длинные пальцы с жёлтыми ногтями замерли в воздухе. — Кто-то переводит реальность из статуса «учтённая» в статус «наблюдаемая». Если объект становится наблюдаемым, его сметная стоимость начинает зависеть от квалификации маркшейдера. Буратино-3 видит в забое известняковый пласт, а Буратино-4 — пустой подвал. Это подрывает баланс предприятия. Пиявки имеют право требовать документы только в том случае, если они состоят в штате санитарной инспекции!
— Поздно, — Алиса улыбнулась, обнажив мелкие, покрытые лаком зубы. — Она уже не наблюдаемая. Она переговорная. Камень больше не согласен на проходку без предварительного согласования тарифов. Пространство переходит на самообеспечение знаками. Вон, посмотрите на угол кабинета.
Пол под зданием Управления сделал короткий, глубокий вдох. Не поднялся. Не просел. Именно вдохнул, как организм, который впервые понял, что его используют в качестве офиса. Дренажные насосы в подвале захлебнулись, но не остановились, а начали качать сырой воздух с частотой человеческого дыхания: приход-расход, вдох-выход. Из вентиляционной решётки вылетело маленькое облачко известняковой пыли, которое тут же свернулось в форме неприличного жеста и зависло над столом директора.
Мальвина встала. Это движение не было предусмотрено её должностной инструкцией. Фарфоровые суставы в коленях отозвались резким, стеклянным звоном.
— Мне нужно уточнить параметры объекта, — сказала она. — Если пустота в третьем чеке фиксируется как актив, то мы обязаны платить налог на имущество с того, что не имеет веса. Необходимо срочно пересчитать плотность базового пласта. И уберите этот синтаксический сгусток от моего бланка, он пытается спариться с цифрой «семь»!
— Не надо пересчитывать, — перебила Алиса, с сухим щелчком выравнивая стопку бумаг. — Порода уже выполнила обратную калькуляцию. Она перевела весь административный аппарат Ново-Болотска в кубические метры балласта. Вы теперь не бухгалтеры, милочка. Вы — щебень фракции сорок на шестьдесят.
В этот момент в кабинет ввалился Пьеро. Точнее, его текущее состояние. Он был мокрый, слипшийся с дождём, белый балахон превратился в серую ветошь, намертво пропитанную болотной олифой. В руках он держал не гитару, а папку с обугленными актами дефектовки, которые раньше были стихами. Каждое слово в них выглядело как ошибка, допущенная с особой художественной жестокостью. За его спиной в коридоре тяжело дышали кабаны-налоговики; их тыквенные каски глухо стучали о косяки дверей, но войти внутрь они физически не могли — их инструкции не содержали алгоритма работы в условиях семантической автономии субъекта. Один из кабанов яростно грыз косяк, пытаясь составить из щепок акт о сопротивлении властям.
— Рифма не сходится! — взвизгнул поэт и рухнул прямо на пол, из его разорванного рукава посыпалась сухая древесная труха. — Она отказывается быть результатом! Я пытался свести «учёт» и «начёт», но между ними мгновенно возник известняковый пласт глубиной в тридцать метров! А когда я попытался срифмовать «любовь» и «кровь», система выдала мне накладную на получение двух вёдер свиной рульки из центрального склада! Зачем мне рулька?! Я поэт, у меня тонкая душевная организация и недоимка по подоходному налогу!
За ним, медленно, как задержанный судебный процесс, появился Буратино. Он не бежал. Он «исполнял движение в сторону эвакуации», строго соблюдая углы поворота деревянного корпуса, предписанные правилами внутреннего распорядка для чрезвычайных ситуаций. Его длинный нос был густо покрыт известью, а на затылке обгорели последние стружки. Буратино непрерывно производил челюстью звуки, похожие на работу несмазанного кассового аппарата.
— Они подгоняют параметры тел под пустующие графы отчёта! — гаркнул он, и механика его челюсти заметно отстала от речевого интерфейса. — План по задержаниям у кабанов растёт сам по себе, автономно от реальности! Система изымает физический субстрат для закрытия недоимки по массе! Если мы останавливаемся, разница между живым весом и проектным показателем компенсируется за счёт обтёсывания наших интерфейсов! Они срезают с нас кубические сантиметры дерева, чтобы выровнять ведомость! Они требуют, чтобы мы соответствовали площади формуляра! С меня только что на входе сняли три стружки с левого бедра, потому что я не влезал в графу «Прочие деревянные изделия»! У них там штангенциркуль сошёл с ума, он считает, что идеальный гражданин должен иметь форму куба со стороной в полметра!
— Он прав, — кот Базилио неожиданно серьёзно закивал, пряча ржавый секатор за пазуху. — Я слышал, как на КПП один из этих хрящей требовал повысить план по страху. Кричал, что население недовыполняет норматив паники за отчётный период. Мол, если люди не боятся по инструкции, система считает их отсутствующими на рабочем месте и списывает по акту усушки. Я им говорю: «Куда ещё больше бояться, у меня от вашей отчётности усы выпадают!», а они мне шьют статью за саботаж заготовительных работ!
Дуремар встал. И кабинет вместе с ним стал чуть более вертикальным. Стены вытянулись вверх, а оконные проёмы сузились до размеров амбарных щелей, превращая дневной свет в тонкие, острые маркшейдерские линии, рассекающие пространство на равные доли.
— Достаточно, — скомандовал генеральный директор. — Все участники процесса переходят в режим стабилизации. Документ не может обладать волей. Если мы не закроем баланс, контур контроля будет ликвидирован вместе с нами. Буратино, прекратите трещать суставами, вы сбиваете настройки измерительных приборов.
Мальвина посмотрела на бланк в своих руках. На нём больше не было строк, сетки и граф для подписей. Точечные водяные знаки лесной концессии растворились, уступив место жирному фиолетовому штампу, проступившему прямо из структуры целлюлозы. Он мигал, как неоновая вывеска дешёвого борделя, заливая её лицо ядовитым светом:
«Исправленному верить. Изъято натурой».
После этого известняк под зданием окончательно перестал быть строительным материалом. Он стал последним аргументом.
Пол провалился не вниз, а в логическое продолжение самого себя — в ту самую зону, где баланс сходится без остатка за счёт полной ликвидации натуры. Кабинет остался на месте, предметы сохранили свои относительные координаты, но теперь всё помещение висело внутри формулировки, которая ещё не была утверждена высшим руководством, но уже вступила в законную силу на физическом уровне.
Алиса весело расхохоталась, убирая векселя под мышку и выделывая ногами нечто среднее между канканом и строевым шагом:
— Вот и всё, директор! Добро пожаловать на верхние этажи чистой абстракции! Теперь у вас официально нет фундамента. Мы полностью перешли на самообеспечение знаками! Можете увольнять уборщицу, пыли больше не к чему прилипать!
Кот Базилио тихо выругался, обнаружив, что его левая нога по колено ушла в пустоту, которая на ощупь напоминала плотную копировальную бумагу. Он со свистом выдернул лапу обратно и сел прямо в воздух, поджав под себя раненую конечность. Воздушная среда, впрочем, оказалась достаточно плотной, чтобы удерживать вес его контрабандного прошлого — воздух Ново-Болотска теперь состоял из невыплаченных процентов примерно на восемьдесят процентов. Пол больше не предоставлялся Департаментом в качестве услуги, включённой в стоимость аренды.
Пьеро попытался прочитать свои обугленные акты, надеясь, что хоть один слог спасёт его от гравитации, но слова рассыпались на уровне намерения, превращаясь в мелкий песок, который тут же со свистом затянуло в вентиляционные отверстия реле. Из реле донеслось глухое сытое икание.
Буратино посмотрел вниз, между своих деревянных ступней, и с облегчением заметил, что падать больше некуда — пространство вокруг них полностью потеряло глубину и протяжённость. Оно состояло теперь исключительно из цифр выработки, плотно и без зазоров пригнанных друг к другу. Его нос уткнулся в огромную жирную запятую, которая вылезла из пола, как поганый гриб после дождя.
— Ну и отлично, — буркнул деревянный маркшейдер. — По крайней мере, кабаны до нас не доберутся. Их каски по весу не пройдут через этот синтаксический фильтр. Они слишком материальные для этой бухгалтерии.
И только Мальвина стояла идеально ровно посреди этого подвешенного синтаксиса. Её синие волосы, ставшие жёсткими, как проволока, фиксировали вертикаль сцены. Она была последним документом, который ещё не решил, кем он является — приказом о ликвидации или актом о рождении новой породы. На её фарфоровой щеке трещина поползла дальше, разделяя лицо на две равные, идеально симметричные зоны учёта. Из трещины вместо крови посыпался мелкий, сухой стиральный порошок с запахом альпийской свежести, предусмотренной корпоративным стандартом чистоты.
Дуремар медленно снял очки. Без линз его глаза оказались крошечными, сухими точками, лишёнными какой-либо биологической влаги. Он посмотрел на Мальвину, затем на известняковую плиту, которая уже проступала сквозь стены кабинета, замещая собой штукатурку. Известь медленно покрывала его длинный сюртук, превращая пуговицы в аккуратные круглые штампы.
— Это не сбой, — произнёс он почти уважительно, и его голос окончательно потерял человеческие интонации, превратившись в сухой шелест разрываемых бланков. — Это новая версия реальности. Протокол утверждён натурой. Мальвина, запишите в журнал: «Переход на твёрдое топливо завершён. Администрация окостенела в соответствии с графиком».
Алиса протянула ему чистый, незаполненный лист картона с несмываемой фиолетовой печатью Архимага. Она помахала им перед самым носом директора, как веером.
— Подписывать будете, директор? Или подождём, пока камень сам поставит крестик? Только учтите, у камня плохой почерк, он вместо подписи обычно выбивает зубы! Ну да- все несут бред, фанатики, дураки и только верующие в бога говорят истину.
Ветхий завет создан 2300 - 2500 лет назад. Мудрецами небольшого народа, не имеющими представления о том, как устроена вселенная.Придумали, как смогли. Тоже делали тогда и все другие народы, Но почему-то каждый по-свему. Почему-то бог не удостоил вниманием других, а сделал евреев своим избранным народом. И всем пришлось самим сочинять свои мифы: египтянам, персам, грекам, индийцам, арабам, инкам, ацтекам и даже, страшно подумать, славянам. И даже, как говорят исследователи Библии, и там два бога - Яхве в Израиле и Элохим в Иудее. Последующие переписчики сшили две легенды белыми нитками, которые и находят. И куда же подевался бог, который говорил с Моисеем, боролся с Иаковом, втолковывал Аврааму. Бросил, видно, нас на две тысячи лет. Надоели жалобами что ли? А церквям раз за разом приходится признавать науку: то земля не плоской оказалась и не центр вселенной, то выяснили, что не Илья Пророк раскидывает молнии. А недавно патриарх Кирилл признал наличие эволюции. Наверно, древние авторы мифа в гробу перевернулись. У Толстого "сиволапый бред". А у Вас какой? Ответ: богачом, конечно Ответ: Ни Толстой, ни Павлов, ни Эйнштейн, ни Дарвин не компетентны в данном вопросе. Это всего лишь мнения обывателей.
С тем же успехом вы можете цитировать Пеле или Карузо - тоже известные люди, хотя и не нобелевские лауреаты.
А разве нобелевскую премию дают за религиозные воззрения? Как известно, нет. И Толстому отказали в присуждении нобелевской премии, как известно, за его мировоззрение.
То есть нобелевский комитет, к которому я не питаю особого пиетета, но считаю здесь его точку зрения объектвной (так как это не религиозная, а научная организация), так же как я счёл болтовню Толстого сиволапым бредом.
То же самое объективен и упомянутый мной выше Ульянов-Ленин, ибо он был, во-первых, убежденным атеистом, во-вторых, поклонником творчества Толстого, то есть не стал бы его ругать со злости.
Вам не нравится Ленин? А как насчет Чехова? "После того, как я бросил курить, у меня уже не бывает мрачного и тревожного настроения. Быть может, оттого, что я не курю, толстовская мораль перестала меня трогать"
А Салтыков-Щедрин? "И ведь какой хитрый этот Толстой: на прежнюю свою деятельность литературную, как пёс на блевотину, смотрит, а деньги за издание этой блевотины берёт хорошие"
Последняя цитата говорит не только о лицемерии, но и о том, что Толстой отрекся от лучших произведений, которые создал.
Поэтому для каждого, кому дорого наследие Толстого, поздний Толстой - это моральный калека, которого можно жалеть, но восхищаться им - верх глупости.
Что до толстовского сиволапого бреда, который вы процитировали выше, откуда граф мог в чем-то убедиться?
Он был богачем, жил в относительно спокойное время, в которое, да, были недостатки, но не настолько, чтобы впадать в истерику, от которой начинает мерещиться колдовство в церквях.
Он никогда не сталкивался с людьми, которые жгут церкви и топчут иконы, а заодно людей: не застал ни революции, ни смутного времени, ни пугачевщины.
Да он воевал, но больших войн он не видел, то есть с настоящим ужасом никогда не сталкивался.
И настоящих трудностей у него в жизни не было, поэтому он и бесился с жиру.
Что он знал о бедняках, которые жили Божьим светом, который струился на них с икон? И Христос был среди них, и выкинул бы Он из церкви не иконы, а этого болтуна.
Раз уже вы процитировали академика Павлова, то вот: "Религия – громоотвод гибельного действия ударов жизни. Почему Вы гоните религию?"
А люди, к которым обращался академик как раз были поклонниками сиволапого бреда, поэтому преследовали Церковь с религиозным фанатизмом - я вам уже приводил в пример адептов учения Толстого.
И ваши воззрения носят печать такого же религиозного фанатизма. Ответ: Так дурак - это не возраст, глупости как и любви все возрасты покорны. "И в так называемом ответе Толстого Синоду нет никакого подробного изложения о его видении Церкви." А на мой взгляд есть:«… я убедился, что учение церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же – собрание самых грубых суеверий и колдовства, совершенно скрывающие весь смысл христианского учения.
… Учение Христа переделано в грубое колдовство купания, мазания маслом, телодвижения, заклинания и проглатывания кусочка хлеба. И если какой-то человек попытается напомнить людям, что не в этом волховании, не в молебнах, обеднях, свечах и иконах – учение Христа, а в том, чтобы люди любили друг друга, не платили злом за зло, не судили, не убивали друг друга, то поднимется стон негодования тех, которым обман выгоден.
... Ужасно то, что эти люди для своих маленьких выгод делают ужасное зло, скрывая истину, открытую Христом. … Если бы Христос пришел теперь и увидел то, что делается его именем в церкви, то с законным гневом повыкидал бы все эти ужасные кресты, чаши, свечи, иконы и все то, посредством чего церковники, колдуя, скрывают от людей бога и его учение».
О неверии в Бога писали многие ученые в том числе лауреаты Нобелевской премии.Приведу троих.
11 сентября 1880 г. И. Павлов написал своей невесте С.В.Карчевской: «… сам я в бога не верю, никогда не молюсь…», или «… души как таковой изолированно от человеческого мозга не существует». А вот как он относился к верующим: «На свете еще очень много темных, необразованных людей, которые весьма плохо разбираются в явлениях природы и общественной жизни и лишены такой мощной моральной опоры, как просвещение, образование. Моральной опорой для их жизни в известной мере является религия, вера в Бога».
А это слова Эйнштейна в письме от 24 марта 1954 г.: «Я не верю в Бога-личность и я никогда этого не отрицал, а напротив, ясно выражал. Если и есть что-то во мне, что может быть названо религиозностью, то это безмерное восхищение структурой мира, поскольку она постигается нашей наукой». Далее, из автобиографии 1945 года: «Я не могу принять этого иллюзорного бога, награждающего и наказывающего свое создание… Я не хочу и не могу также представить себе человека, остающегося в живых после телесной смерти…».
Дарвин: «… постепенно пришел к сознанию того, что Ветхий завет с его до очевидности ложной историей мира, с его вавилонской башней, радугой в качестве знамения завета и пр., и пр. и с его приписыванием богу чувств мстительного тирана заслуживает доверия не в большей степени, чем священные книги индусов или верования какого-нибудь дикаря». «Нет ничего более замечательного, чем распространение религиозного неверия…». Ответ: Эиу "дурь" Толстой написал в 65 лет, когда вряд ли его называли дураком. Ответ: Что то от 2 части уже болотом Стругацких запахло. Я в принципе знала, что Дуремар- мутный чел, но то , что он в монополисты метит... Вот уж темная лошадка, а не герой. И да, не смешно, а жутенько от веяния Пандоры. Есть такой академик Фоменко - вполне уважаемый человек как математик, настоящий академик РАН. Однако для большинства образованных людей академик Фоменко синоним слово лжеученый. Это тот самый человек, который пишет книги, от которых профессиональные историки хватаются за голову: Иерусалим у него в Стамбуле, татаро-монгольского ига не было и прочие великие исторические "открытия".
Есть певец Юрий Лоза, никто уже не помнит что он пел, но все знают, его фразы по плоскую землю.
Эти люди сделали себе авторитет в одних областях, но получили дурную славу в других, и у них теперь сомнительная репутация.
То же самое Лев Толстой, который заработал себе огромный авторитет и славу как писатель, но влез в области, в который ничего не понимает. По сути он в конце жизни превратился в фрика, он даже вел себя как фрик: одевался как крестьянин, крестьянином не являясь, предлагал гостье зарезать курицу, если она хочет куриного мяса. Я бы посмотрел как он отреагировал, если его гостьей была не дворянка, а простая крестьянка, которая умелым движением свернула бы курице шею м отнесла на кухню, но, очевидно, человек одевавшийся во все крестьянское предпочитал обедать с дворянами. Философу-космисту Федорову Толстой посоветовал выкинуть лишние книги из библиотеки. Философ (к которому, кстати, Толстой относился с большим уважением) потом высказался: "Видал я много дураков, но такого ещё не видывал". И вот эту толстовскую дурь вы считаете признаком чего-то великого. Ответ: Вы не атеист и не человек, который занимается естественными науками, вы профан, который занимается религиозными вопросами, ничего в них не понимая. Поэтому пишете глупости в каждом комментарии. Вы пишете, что Церковь не сохранила Библию. Библия - это сборник религиозных текстов в иудаизме и христианстве, признающийся священными той или иной религией. Слово Библия не использовалось в библейские времена, и скорее всего, оно стало использоваться именно во времена соборов, как обозначение признанных Церковью канонических текстов. Глупость вторая: вы пишете, что надо читать труды историков, но ни на какие труды историков вы не ссылаетесь. Вы пишете, Иисус Христос сказал то и не говорил другое, а откуда вы это берёте? Ни один историк не будет уверенно утверждать чего не знает, он только может предложить версию. Вы же говорите с уверенностью, то есть выступаете не в роли учёного-историка, а либо в роли верующего, либо в роли шарлатана. Поскольку вы атеист, значит второе. С чем вас и поздравляю. Талантливо! Но как-то не верится, что человек может столько написать за столь краткий срок и так качественно! Я имею в виду эту публикацию и то, что у Крэйзипапы и у Лимерики.) Ответ: Как же органично мой стишок пришелся к этому шедевру Сандро!) Ответ: Если сначала было смешно, то чем дальше, тем серьезнее и даже страшнее) Маразм крепчал) Все это очень талантливо! ) |
| Страницы: << 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 >> |
