Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
(Лев Толстой)
Вся лента рецензий
А прогресс не является постоянным движением вперед, а состоит из периодов, в которых имеет место состояние покоя. Так, тренировка спортсменов обязательно включает в себя отдых и сон, иначе спортсмен просто сорвет себе мышцы. Поэтому покой, а тем более постоянство не является чем-то отрицательным. Свет не включился. Клавиша выключателя клацнула вхолостую, отозвавшись в пустоте сухим, мертвым звуком. Спичка в пальцах казалась хрупкой костью; она крошилась, оставляя на коже серую пыль, но не давала даже искры. Тьма в комнате была не просто отсутствием ламп — она ощущалась как густой, холодный кисель, в котором звуки вязли и меняли свою природу.
Я знал: под кроватью лежит он. Днем этот предмет можно было принять за ржавый штык, найденный на пустыре, но сейчас железо вибрировало. Рукоять с золотым узором вросла в ладонь, как родная, обжигая кожу уверенным, почти животным теплом. Меч помнил руку. Меч ждал.
В шкафу зашуршало. Это не были шаги живого существа — скорее сухое трение костей о пергамент или шелест старой, истлевшей бумаги, которую перебирает вор. За шторой у окна замер кто-то еще. Он стоял неподвижно, я видел край домашних тапок — нелепая, бытовая деталь, от которой ужас становился ледяным. Старик. Тень. Тот, кто никогда не спит.
Из-под двери просочился шепот. Слова не имели смысла, они ползли по паркету липким туманом, требуя, настаивая, пытаясь выгрызть дыру в моей решимости.
— Тень без лица, произнеси пароль! — мой собственный голос сорвался на хрип, когда в трещине стены на мгновение полыхнул неземной, режущий свет.
Этого секундного проблеска хватило. Я шагнул к шкафу и рванул створку на себя.
Пустота.
На полке, среди вороха пожелтевших газет и пыльных забытых вещей, сидел кролик. Весь в лоскутках, с глазами, потускневшими от времени, изъеденный молью. Великий Лагоморф. Но когда я коснулся его бока, под пальцами отчетливо дрогнуло живое, бешено бьющееся сердце.
Смех застрял в горле. В этом лоскутном тельце не было ничего игрушечного. Гонцы Гекаты не приходят просто так. Он бежал — долго, сквозь черную чешую и вой лунных псов, пока не нашел убежище здесь, в этой комнате, застрявшей между мирами.
Я сжал рукоять меча так, что золото врезалось в кожу.
Шепот под дверью перешел в сдавленный вой. За шторой кто-то грузно переступил с ноги на ногу, а в недрах шкафа, за спиной кролика, снова послышалось шуршание — теперь жадное и близкое.
Комната осталась прежней, но реальность дала течь. Тьма больше не была пустой. Она смотрела на меня сотней глаз, и я понял: если я опущу меч, этот кролик и этот шепот станут последним, что я услышу. Здесь не было места для сна. Здесь была война. В гостиной «Тихого Омута» пахло гарью и чем-то старым, давно забытым в сундуках. Мгла в Лимитрофе не просто висела за окном — она казалась живой, осязаемой гнилью, которая медленно просачивалась сквозь поры стен. Марта почти не дышала. Она смотрела на капли, сползающие по стеклу: они казались ей следами чьих-то невидимых пальцев, пытающихся нащупать вход в этот дом.
Томас швырнул кочергу. Удар металла о камень разорвал тишину, как выстрел. Марта вздрогнула всем телом, но не обернулась.
— Перестань высматривать там спасение, — его голос был сухим, как треск обледенелой ветки. — Ночь для сна, а не для похорон самой себя.
— Снег, Томас... — она едва шевелила губами. — В апреле. Ты видишь? Это конец.
— И что с того?
Он оказался рядом мгновенно. Марта почувствовала его жар раньше, чем он схватил её за локоть. Его пальцы впились в кожу, и это было единственное тёплое, что осталось в этом мире. Он потащил её к окну, почти вжимая лицом в холодную поверхность стекла.
— Смотри туда. Не на снег. Смотри в глубину.
Марта пыталась вырваться, её пальцы судорожно царапали его рукав, но взгляд уже зацепился за то, что пульсировало в саду. В мертвых сумерках, проламывая ледяной панцирь наста, горела сирень. Лиловые гроздья выглядели как кровоточащая рана на белом теле зимы. От них исходило едкое, ядовитое свечение, которое не освещало, а буквально выжигало тьму вокруг.
— Так не бывает... — прошептала она, и в этот момент запах пробил рассохшееся дерево рам.
Это был не аромат. Это был удар. Тяжёлый, приторный дух сырой земли и яростного, болезненного цветения. Марту замутило — так пахнет жизнь, когда она решает вернуться в мир, который её уже похоронил.
В саду раздался хруст — сухой, костяной. Под весом соцветий старый сук не выдержал и лопнул.
— Она ломает дерево, — выдохнула Марта. Она больше не сопротивлялась. Она чувствовала, как по руке Томаса пробегает дрожь.
Она подняла на него глаза. На его виске забилась жилка, а в профиле, освещённом этим невозможным светом, проступил ужас. Томас больше не был хозяином положения. Его пальцы на её запястье мелко дрожали. Он сам не верил, что его бунт примет такую форму.
В тишине сада хрипло, надрывно заорала птица, словно её пробуждение было мукой. Стекло под лицом Марты мелко завибрировало, и по нему, через всю прозрачную гладь, поползла трещина. Из неё пахнуло настоящим, невыносимым жаром. Май в Лимитрофе не спрашивал разрешения — он взламывал реальность, вырывая её с корнем, и было ясно: после этого «сейчас» уже ничего не будет прежним. А хорошо))) Проще некуда, а как на душе стало хорошо от вашего оптимизма))) Ответ: Спасибо, Луиза! Ответ: Куда же денешься?! Устал, обрыдло прозой говорить,
Хочу стихами .
Я не раб размера!
Мужской и женской рифмы рвётся нить,
Хорей и дактиль?
В топку, как холеру!
Глаголом жгу, а прозу - как блоху,
Я утоплю в стакане сладкой браги!
Над Ё - две точки, в рифму - кто есть Ху!
И столбиками - буквы на бумагу -
Плесну, застынет мир, и мне ответ,
Напишет солнцем, небом, облаками,
Рассветной тишиной шепнёт: - Поэт...
Я улыбнусь под бражными пара́ми... Ответ: Браво, Луиза! Только и остается надеяться, что и это пройдет. Ответ: Но Господь пребудет с нами,
Возродит нас всех лучами,
И, надеясь и ликуя,
Мы воскликнем "Аллилуйя!" И станет слог мой вдруг и юн, и легок
Улыбкою младенца из пеленок,
Или лучом, играющим по стенам,
И кровь быстрее побежит по венам С прахдником, Луиза! Спасибо за коммент! Ответ: Буду знать, хорошо))) С Днём космонавтики! Ответ: А миф по Лосеву всегда есть. Точнее, когда есть человек, у него всегда есть миф) Ответ: Привет. Взаимно. Ура))) Ответ: Ура))) Ответ: Помню такого:)))
Да если бы "миф".
Лучше бы миф был.
Но, как и написал, в другой раз))) Ответ: Объясню, но в другой раз.
Очень уж день погожий и светлый во всех смыслах))) |
| Страницы: << 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 >> |
