В спорах как на войне, слабая сторона разжигает костры и устраивает сильный шум, чтобы противник решил, будто она сильней, чем есть на самом деле
(Джонатан Свифт)
Вся лента рецензий
Ответ: Последнее слово намеренно революционно-матросное. Как там у классика: революционный держите шаг, неугомонный не дремлет враг) А отвечать на последнее слово в стишке некому - там апокалипсис и даже времени нет. На ответ.
Спасибо, Наташа. Интересно читать. Хорошо написан монолог. О.. извините, выше это не вам коммент, это к оригиналу. Ой, блокулицы, блокулицы мои..)) Правда, можно слитно написать, сразу будет понятно, где дело происходит)) Последняя строчка какая-то детская, будто бы уж совсем юный задира её выдал. Потому что, как говорится, ты-слово, а тебе - десять.)) Последняя строчка какая-то детская, будто бы уж совсем юный задира её выдал. Потому что, как говорится, ты-слово, а тебе - десять.)) Ответ: Ну вот, а то всё на парниковый эффект сваливают. Ответ: Ты неиссякаем!) Публикуй отдельным рассказом! Ответ: Напиши это и у меня) Ответ: Спасибо за отзыв, Лимерика!
Рада тебя видеть! Добавил. Спасибо.
Теперь в холодильнике стало теплее. В аннотации не хватает слова "попытка" Ответ: Завтрак начался с того, что овсянка в тарелках отказалась подчиняться законам гравитации. Сидорчук тыкал в кашу ложкой, утверждая, что она пульсирует в ритме «Болеро» Равеля. Пётр Николаевич, ввалившийся в столовую с мешками под глазами размером с чемоданы Кокто, молча отобрал у него ложку.
— Сидорчук, если каша танцует — значит, у вас поднялось давление. Людочка, измерить этому дирижёру пульс! — рявкнул он.
— Пётр Николаевич, там… на входе… — Людочка влетела в зал, размахивая тонометром как пращой. — Там Жан! С фамилией на «М»!
Заведующий застыл. В дверях столовой стоял высокий, худощавый тип в безупречном бежевом пальто, которое в интерьерах Зареченской больницы смотрелось как визит инопланетянина в хрущёвку. В руках он держал огромную корзину сочной, иссиня-чёрной ежевики.
— Жан? Маре? — Пётр Николаевич схватился за сердце, проверяя, не начались ли у него галлюцинации от недосыпа.
— Жан-Мишель, — уточнил пришелец с лёгким французским прононсом. — Поставщик деликатесов. Мне сказали, здесь находится мадам Анна, которая заказывала «ягоды забвения» для финала своего романа.
Эвридика-Анна медленно поднялась из-за стола. Её больничная сорочка в лучах утреннего солнца внезапно стала похожа на платье от Диор. Она подошла к корзине, взяла одну ягоду и величественно посмотрела на доктора.
— Видите, Пётр Николаевич? — прошептала она. — Кино не заканчивается. Оно просто меняет прокатчика.
Доктор посмотрел на Жана-Мишеля, на ежевику, на обалдевшего Сидорчука и вдруг рассмеялся. Громко, до икоты, пугая санитарок.
— Ваня! — крикнул он ординатору. — Пиши в журнале: «В Аптечном районе зафиксировано падение метеорита с ежевичным вкусом». Анна Сергеевна, ешьте свои ягоды, но помните — витамин С не отменяет внутримышечных!
Он подошёл к корзине, беспардонно выхватил горсть ежевики и отправил её в рот. Вкус был терпкий, сладкий и совершенно не больничный.
— Жан, — Пётр Николаевич похлопал поставщика по плечу, — кефир завезли?
— Десять ящиков, мсье доктор. Свежий, как утренний Париж.
— Вот и отлично. Людочка, раздайте всем по ежевике. Сегодня у нас день открытых дверей в Элизиум. Но только до обеда! В два часа — клизмы по расписанию. Никакой Жан-Мишель вас от них не спасёт.
Он вышел на крыльцо, жуя ягоду. Синица на подоконнике возмущённо чирикнула. Пётр Николаевич подмигнул ей и поправил халат. Жизнь в Зареченске продолжалась: странная, местами абсурдная, но чертовски вкусная, если правильно подобрать реквизит. Ответ: Ну музыка у моего товарища классная вышла!!!
Или?
https://www.neizvestniy-geniy.ru/cat/music/rock/2737333.html Мы- поколение третье,
Но надо помнить всегда:
Если сейчас у нас мирно,
То где-то идет война... Ответ: И это уже финал окончательный?)
Теперь надо публиковать. Мне кажется очень хорошо - и смешно, и грустно!) Ответ: Дверь кабинета содрогнулась от удара, будто её протаранили античным тараном. На пороге стояла Людочка. Её колпак съехал на левое ухо, а в глазах горел фанатичный блеск продюсера погорелого театра.
— Пётр Николаевич, в физиокабинете восстание! Сидорчук и Эвридика захватили аппарат УВЧ и утверждают, что это передатчик для связи с Жаном Кокто. Они требуют кефира и прямую линию с министерством культуры!
Пётр Николаевич медленно закрыл тетрадь 1985 года. Внутри него боролись два волка: один хотел выписать всем галоперидол, а второй требовал финального аккорда. Победил третий — тот, что устал от овсянки.
— Иван, бери дефибриллятор! — скомандовал заведующий, вылетая в коридор. — Будем оживлять здравый смысл или окончательно добьём эстетику!
В физиокабинете царил сюрреализм. Сидорчук, обмотанный проводами, как киборг-самоучка, вещал в трубку кварцевого облучателя: «Приём, Орфей! Как слышно? Тут на входе Кербер в белом халате!». Анна Сергеевна в это время сооружала из простыней декорацию «Елисейских полей» поверх шведской стенки.
— Стоять! — гаркнул Пётр Николаевич, врываясь в облако озона. — Экспериментальный театр закрыт на санобработку!
— Доктор, поздно! — возопила Анна Сергеевна, указывая на прибор. — Мы поймали сигнал! Кокто говорит, что наш Аид слишком серый! Нужны краски!
Заведующий подошёл к аппарату УВЧ, посмотрел на мигающие лампочки и вдруг... нажал кнопку «Максимум». Прибор загудел, как взлетающий истребитель. Пётр Николаевич схватил два электрода-диска, приставил их к ушам Сидорчука и пропел в унисон с гулом:
— Алло, Кокто? Здесь Зареченск на проводе!
У нас тут бунт в больничном огороде!
Скажи своим теням, пусть курят в стороне,
У нас тут жизнь кипит... на самом-то дне!
Сидорчук вздрогнул от вибрации, его глаза округлились.
— Слышу! — прохрипел он. — Он говорит... он говорит, что кефир — это и есть пятый элемент!
— А я что говорил! — Пётр Николаевич вырубил питание. — А теперь, господа артисты, марш в койки. Шоу окончено, начинаются будни. Иван, раздай им «витамины вдохновения» — те, что горькие и в розовой оболочке.
Когда коридоры наконец затихли, Пётр Николаевич стоял у окна ординаторской. Рядом пристроился Иван Андреевич.
— Доктор, а ведь прибор был выключен из розетки, — тихо заметил ординатор.
Пётр Николаевич посмотрел на вилку, сиротливо лежащую на полу.
— Ваня, в этом городе даже розетки — это декорация. Главное, что они поверили в связь с космосом. Иди спать. Завтра по плану — великая тишина.
Он вышел на крыльцо. На подоконнике снова сидела синица. Она посмотрела на него, склонив голову, и четко, без всяких метафор, выдала:
— Чирик.
— Вот именно, — согласился Пётр Николаевич. — Чирик. И никакого Блока.
Зареченск окутывал туман, пахнущий сыростью и надеждой. Орфей ушёл на пенсию. Начинался завтрак. Ответ: Эта история бесконечна ))) Ты можешь писать бесконечно и фантазия твоя беспредельна!)) Ответ: Ну дожди всегда к переменам:) Рада всех видеть:) Ответ: Спасибо за отзыв и мнение.
С теплом Алёна |
| Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 >> |
